Большая игра

Вообще последняя треть XVII века также была и зенитом политической власти церкви в Испании, что нашло выражение, в частности, в назначении Филиппом IV сразу двух прелатов в Правительственное собрание. Еще нагляднее сила церкви проявилось в аутодафе летом 1680 года, которое Инквизиция смогла устроить в присутствии короля и всего двора на Главной площади. Тогда лишились жизни около 100 мнимых вероотступников.

Чрезмерная религиозно-мистическая экзальтированность дворцовой элиты нашла причудливое выражение в экзорцизме, который по совету королевского духовника в июле 1699 года стали применять к Карлу II. Улучшения состояния болезненного короля после этого не последовало, так что решить вопрос о престолонаследии таким путем не удалось. Все же благодаря этому сенсационному способу в Мадриде увековечился пренебрежительный титул «el hechizado» (Зачарованный), который присвоили тогда Карлу II и под которым он до сих пор известен в Испании.

На следующее утро (21 июля) произошло Буркерсдорфское дело. Перед самым началом сражения, когда войска Фридриха стояли уже в боевом порядке, прибыл новый курьер из России. Эстафета его заключала в себе манифест о кончине императора, последовавший в Ропше 17 июля, о принятии престола императрицей Екатериной II и повеление Чернышеву привести войско к присяге и немедленно отступить в Польшу.

Сбылось то, чего так страшился Фридрих. «Не требую от вас нарушения повелений императрицы, — сказал он Чернышеву, — но я надеюсь, что вы не оставите моего войска теперь, в минуту битвы, ввиду неприятеля. Это значило бы погубить меня: а государыня ваша верно не имела такого намерения. Не хочу, чтобы моя битва стоила одной капли крови ее подданных: я надеюсь один управиться с врагами; но я прошу вас не покидать позиций до окончания сражения, в котором ваш корпус будет только зрителем, а не действователем. Весь мир оправдает поступок, которого требует от вас звания благородного вождя и благонамеренного союзника. По окончании дела — вы свободны».

Президент АНО Руниверс Михаил Владимирович Баранов выступил на круглом столе Российского исторического общества, посвящённом истории борьбы с колониализмом.

Фридрих Вильгельм I в наследство от своего отца, первого короля Пруссии Фридриха I, получил огромную коллекцию китайского фарфора. Некоторые вазы в этом собрании достигали человеческого роста, а общая стоимость была просто баснословной, не по карману даже многим, в общем-то не бедным европейским монархам. На эту коллекцию с давних пор безуспешно зарился ближайший сосед Фридриха Вильгельма — курфюрст Саксонии Фридрих Август I (правил в 1694–1733), который одновременно являлся королем Польши под именем Августа II Сильного (правил в 1697–1733, с перерывом в 1704–1709 годах, когда его изгнал из страны Карл XII Шведский). Безрассудный расточитель, любитель пышных развлечений, балов, охоты и женщин. Август являл собой полную противоположность своему берлинскому соседу. Поэтому Фридриху Вильгельму из столицы Саксонии в 1717 году пришло неожиданное предложение. Август, зная, как мало ценит король Пруссии отцовскую коллекцию китайского фарфора, а также о его фанатичном пристрастии ко всему военному, предложил уступить ему собрание Фридриха I в обмен на драгунский полк полного состава.

Фридрих Вильгельм стал вербовать рекрутов за пределами Пруссии - более 1000 агентов -вербовщиков разъехались по германским княжествам, и вскоре новые рекруты были найдены. К 1720 году в прусской армии было уже 55 000 солдат. В это же время в прусской армии появились и «солдаты-великаны».

Принято считать это прихотью, сумасбродством Фридриха Вильгельма. Да, король питал слабость к рослым солдатам, но с военной точки зрения того времени высокий и сильный солдат на поле боя внушал страх противнику и с тяжелым мушкетом управлялся лучше, чем низкорослый. Фридрих Вильгельм создавал не опереточную, а сильную и дееспособную армию. Его гвардейский, Потсдамский (где размещалась вторая резиденция короля) полк был отнюдь не опереточным, он насчитывал 2400 человек исключительно рослых людей, превосходно обученных и готовых к бою. Другой гвардейский графа Рутковского полк составляли батальоны, где в первом не было ни одного ниже 1.77 м., а во фланговых рост солдат доходил до 1.94 м

К 80 летию Победы Руниверс публикует на Rutube 20 серий документальной киноэпопеи "ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ" (Неизвестная война). Фильм № 10. Партизаны

Жак Клемен вошел, преклонил колено. Он подал письма королю и испросил дозволения сказать ему несколько слов наедине. Взгляды их скрестились. Генрих видел перед собой горящие глаза, бледное юное лицо и белое облачение Ордена доминиканцев, которое когда-то так нравилось надевать самому королю во время процессий. А молодой человек смотрел на изможденное лицо Генриха Валуа, на его рано поседевшие волосы... Король жестом отпустил всех и остался наедине с убийцей.

Оставшись вдвоем с якобинцем, Генрих узнает на одном из писем почерк президента парламента Арлэ и, вскрыв его, начинает читать. Клемен, по-прежнему коленопреклоненный, быстрым движением достает нож и вонзает его прямо в живот королю, чуть повыше пупка. Затем он застывает неподвижно, абсолютно убежденный, что стал невидимым.

Генрих испускает крик: «Проклятый монах! Он убил меня»! Король сам выхватывает кинжал из раны и наносит убийце удар в лоб. Вбежавшая стража хватает якобинца, Ла Гесль пронзает его своей шпагой, затем следуют еще несколько ударов. Отец Жак стоически испускает дух, и безусловно, попадет прямо в рай.

В ночь с 21 на 22 января 1772 г. отряд из 600 бойцов под командой Шуази тихо прокрался в Тынец. Оттуда на лодках, отталкиваясь шестами, чтобы не плескать веслами, они достигли Кракова и, накинув, чтобы сливаться со снегом, белые одежды кзендзов, подкрались к стенам замка. Два отряда из трех нашли нужные отверстия и проникли в крепость. Лишь тучный Шуази задержал свой отряд, заткнув могучим телом канализационный сток, по которому не смог пролезть. Тем временем отряды Антуана де Виоменвиля и капитана Салиньяка сняли часовых, захватили главный караул и открыли ворота основным силам. Всего в замок вошло 500 человек с четырьмя орудиями.

Штакельберг в это время танцевал со своей панной на балу. Он был без шпаги, когда в залу полезли перемазанные нечистотами французы и шляхта. Никто не ожидал, что старик дико оскорбится, некуртуазно сунет кулаком в лики витязей, вырвется из зала и поднимет тревогу. Между тем от мысли, что скажет ему Александр Васильевич, у Штакельберга выросли крылья…

Не простившись ни с кем, ниже с женою своей, одним вечером вышел со двора и пустился прямо по дороге в Голландию. Шел всю ночь. На третий день, миновав Диссельдорф, ночевал поблизости от сего города, в небольшом селении, на постоялом дворе. Нашел там прусского офицера с солдатами, вербующего рекрут. Здесь случилось с ним странное происшествие: путник наш показался пруссакам годною рыбою на их уду. Офицер просил его учтивым образом сесть подле себя, отужинать с его подчиненными и вместе выпить, так ими называемую, круговую рюмку. В продолжение стола расхваливана ему была королевская прусская служба. Наш путник так был употчеван, что не мог помнить, что происходило с ним ночью. Пробудясь, увидел на платье своем красной воротник; снял его. В карманах ощупал несколько прусских денег. Прусский офицер, назвав его храбрым солдатом, дал ему, между тем, знать, что, конечно, сыщет он счастие, начав служить в прусском войске. Подчиненные сего офицера именовали его братом...
«Как, — отвечал Ломоносов, — я ваш брат? Я россиянин, следовательно, вам и не родня...». «Как?—закричал ему прусский урядник, — разве ты не совсем выспался или забыл, что вчерась при всех нас вступил в королевскую прусскую службу; бил с г. порутчиком по рукам; взял и побратался с нами. Не унывай только и не думай ни о чем, тебе у нас полюбится, детина ты доброй и годишься на лошадь». Таким образом сделался бедный наш Ломоносов королевским прусским рейтаром. Палка прусского вахмистра запечатлела у него уста.

Смертью Максимилиана III Иосифа, 30 дек. 1777 г., прекратилась старшая баварско-вительсбахская линия, и Бавария, согласно семейному договору, должна была перейти к курфюрсту Карлу-Теодору Пфальцскому. Не имея наследников и желая обеспечить своих внебрачных детей, Карл заключил конвенцию с императором Иосифом II, в силу которой Нижняя Бавария была уступлена Австрии, взамен чего последняя должна была признать за ним все права на остальное наследство. Но ближайшим, законным наследником являлся герцог Карл Пфальц-Цвейбрюкенский. Он обратился за помощью к прусскому королю Фридриху Великому. Этот спор привел к вооруженному столкновению Пруссии и Австрии.

В начале августа 1778 г. Фридрих вторгся в Богемию через Наход, и расположился в виду Австрийцев. Принц Генрих, усиленный 18 000 саксонцев, принудил Лаудона отступить. Отдельный Прусский корпус занял Австрийскую Силезию.

Но тут военные действия прекратились: оба неприятеля остерегаясь друг друга, проводили время в маршах и контрмаршах и в мелких кавалерийских делах. В немецком народе называют эту войну картофельной (Kartoffel-Krieg), потому, что праздные войска истребляли более картофеля, нежели неприятеля.

Всего несколько лет тому назад наша земля была прекрасна. Поля обихожены, крестьяне радостны, в городах царили достаток и дух празднества. На что же похоже стало все это теперь!

У меня недостаточно умения передать словами все, что я вижу. Я не умею расцветить картину изящностью слога, но, поверьте, даже победитель испустил бы стон, вглядевшись в ужасное зрелище, предстающее теперь передо мною.

Вся страна, моя любимая страна, лежит в ужасающих руинах, вызывающих только страх, скорбь и отчаяние. Земледельцы и пастухи оставили свое ремесло. Земледельцы и пастухи превратились в солдат и теперь лишь терзают ту землю, которую раньше возделывали. В городах обретаются одни старики, женщины и дети. В домах остаются только мужчины, негодные к службе из-за полученных ран или потери конечностей. Их малые дети, собираются вокруг отцов, чтобы послушать истории их увечий, и стать солдатами, прежде чем наберутся сил, чтобы вспахать поле.

В таком цветущем состоянии находился Берлин, когда Тотлебен овладел им. Он уже принял начальствование над городом, когда Ласси явился на шестой день после взятия его и с неудовольствием узнал о снисходительном поведении русских. Этот императорский полководец силой прогнал русский караул от Галльских ворот и занял их своими войсками, причем потребовал для себя своей части во всем, грозя в противном случае объявить торжественный протест против капитуляции. Чернышев уладил этот спор и велел отвести австрийцам трое ворот и выдать 50 000 рейхсталеров из сумм, предназначенных для гостинца солдатам. Тотлебен был вынужден принимать на себя всевозможные роли: публично он произносил величайшие угрозы и проклятия, а частным образом обнаруживал добрые намерения, подтверждаемые делом.

При установлении размера контрибуции было условлено, что ни один солдат не будет квартировать в городе. Но Ласси, обнаруживавший при всех случаях свою непримиримую вражду к пруссакам, надсмеялся над этим условием и насильно поселился в городе с несколькими полками своего корпуса вопреки сопротивлению русских. Тогда начались возмутительные бесчинства… Австрийцы в этом далеко превзошли русских; они не хотели ничего знать об условиях капитуляции, а следовали только голосу национальной ненависти и жажде грабежа; поэтому Тотлебену пришлось ввести еще больше русских войск в город и велеть стрелять по австрийцам.

К 80 летию Победы Руниверс публикует на Rutube 20 серий документальной киноэпопеи "ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ" (Неизвестная война). Фильм № 11. Война на море

Владыка колоссальной державы, наследник четырех династий, король Испании и император Священной Римской империи Карл V Габсбург, утомленный болезнями, длительными войнами и государственными делами, решил отречься от престола, дабы закончить свои дни в монастыре. Официальными актами император отрекался от большей части своих владений. Он оставил земли Габсбургов в центральной Европе своему брату Фердинанду, но по просьбе последнего отложил свое отречение от титула императора Священной Римской империи. Все остальные владения отходили сыну Карла V. Филиппу Испанскому, который становился теперь правителем огромных территорий, включавших в себя Англию, Нидерланды (с последующим присоединением Франш-Конте), Кастилию, Арагон, Милан, Неаполь и Сицилию, острова Средиземного моря, форты Северной Африки и колонизированные земли Нового Света. Владение этими землями означало и власть над примыкающими к ним территориями (такими, как итальянские герцогства или Ирландия), а также претензии на земли в Тихом океане. Испания теперь была отделена от Германской империи. Такое наследство распаляло воображение.

В 1726 году английская эскадра пыталась блокировать в Ревеле русский флот.

Письмо коммодора Уоджера командующему русским флотом Ф. М. Апраксину :
«Его Великобританское Величество, мой король, зело удивился слышать о таком военном приуготовлении, которое Е.И.В. царица всероссийская изволит чинить в Санкт-Петербурге как морем, так и сухим путем, хотя имея мир со всеми соседями, о котором приуготовлении получил он подлинное известие, оттого иначе не мог мнить, токмо что намерения ее суть возмущать настоящий мир и покой в северных странах. Государь мой паче всего желает соблюдать мир и покой во всей Европе. И для того послали меня с эскадрой ради протекции и обороны кого-нибудь из союзников, который может быть под страхом атакования».

Ответ императрицы Екатерины I королю Георгу:
«Ежели мы только когда повелим флоту нашему в море идти, то тогда через сие Вашего Королевского Величества запрещение себя воздерживать не допустим. И как мало мы сами себя возвышаем, так и другим законы свои предписывать не хотим. Мы есть абсолютная и самодержавная государыня, которая ни от кого, кроме единого Бога, не зависит, оныя от иного кою принять вознамерены»