Сегодня и вчера

Тактическое значение каждого из трех родов оружия определяется в зависимости от тактического состояния турецких войск. Последние имеют преимущество в числе и, отчасти, в качестве своей конницы, сравнительно с нашей кавалерией (легкость движений, выносливость), и уступают нам в качестве своей пехоты, в особенности же артиллерии, не принимающей почти никакого участия в полевых боях, в смысле маневрирования. Это дает особенное значение нашей пехоте, как относительно действительности ее огня, так и действия холодным оружием, вызывая в ней натиск и удар в штыки. Отсюда изменение боевого порядка пехоты, в смысле большей подвижности, а расположение ее, вместо одного общего каре для всей армии, в каре по дивизиям, полкам и батальонам, смотря по силе действующего отряда.

Образ действий наших войск установился на известных началах не сразу, не вдруг, а путем ряда последовательных опытов и приспособлений к условиям обстановки. Являясь сперва как отдельный, частный факт, давший хорошие результаты, факт этот служит основанием для его повторения в других случаях и, наконец, из частного становится общим, как, напр., дробление одного каре на несколько меньших.

Трусость Голландского Капитана, кораблем сим начальствовавшего, была причиною, что он взят был Стенькою Разиным и сожжен.
Когда Царь Алексей Михайлович завоевал города Адзель и Кокенгузен, при устье реки Двины лежавшие, то поручил управление сею страною Думному Дворянину А. Л. Ордину-Нащокину. Знаменитый муж сей воспользовался подвигами Монарха своего, и завел там торговый флот. В последствии, по заключении мира со Шведами, возвращены им были сии места, и Ордин-Нащокин перенес верфь свою из Кокенгузена в село Дедново.

Здесь построил он корабль Орел и яхту, назначенные для защиты Астрахани, против Волжских разбойников. Трусость Голландского Капитана, кораблем сим начальствовавшего, была причиною, что он взят был Стенькою Разиным и сожжен.

Читать дальше...

А как государство замутится, и на Москве б выбрали на Московское царство его князь Ивана; и патриарха и властей поставить, кого изберут народом, которые б старые книги любили. И целовали нам на то Хованские крест и образ Николы чудотворца, и мы им целовали тот же крест, чтоб нам злое дело делать всем вообще. А дали они нам всем по двести рублей денег человеку, и обещались они нам, перед тем же образом, что если они Московского государства доступят, и нас стрельцов, которые в заговоре были, пожаловать в ближние люди, а нас посадских людей гостинным именем, и торговать во веки беспошлинно, а стрельцам велеть наговаривать, которые будут побиты, и тех живот и вотчины продавать, а деньги отдавать им стрельцам на все приказы. И мы три человека, убоясь Бога, и памятуя крестное целованье, и не хотя на такое злое дело дерзнуть, извещаем Вам Великим Государем, чтоб Государское здоровье оберегли. И мы холопы Ваши ныне укрылись, живем в похоронках, и Вам Государям то их злое дело извещаем, забыв смерть свою. А как Ваше Государское здоровье сохранится, и все Бог утишит, и мы холопы Ваши Вам Государем объявимся, и Вы Государи нас холопов своих, за наши верные службы, пожалуете. А имен нам своих написать невозможно, а приметы у нас: у одного на правом плече бородавка черная, а у другого на правой ноге поперек бедра рубец посеченный, а третьего объявим мы, потому что у него примет никаких нет.

«Я хочу — писал император Павел — чтобы Грузия была губерния, итак тотчас и поставьте ее в сношение с сенатом, а по духовной части с синодом, не трогая их привилегий. Губернатор пусть будет кто-либо из царской крови, но под вами, и будет шеф гусарского тамошнего нового полка».

Кнорринг получил приказание объявить царевичу Александру, что император предает забвению все прежние его проступки, если только он оставит свои происки и отправится в Россию, куда призывались все без исключения лица грузинского царского дома, в доказательство того, что в Грузии все сословия желают вступить в подданство России, «а не то, чтобы покорство их происходило единственно из желания двух или трех».

Царевич Давид лично получил письмо императора, в знак попечения как о нем самом, так и о благе Грузии.

Казалось, что мы нашли брошенный природой на Охотском море остров, взглянули на него, и с той поры он уже составлял нашу собственность. В этом убеждало нас то, что он окаймлен с моря грядой принадлежащих нам Курильских островов, и как бы включен в русское море. Американцы, получившие уступку наших американских владений, еще не простирали своих претензий на этот завидный уголок, да и первые попытки их колонизовать Сахалин были прекращены. Что же касается до живших на юге острова безбородых орочон или обитателей средней части, звероловов-гиляков, то русское правительство не сочло нужным спрашивать их о желании присоединиться к России… Однако, причины, заставлявшие русских желать обладания островом, теряли свое значение, если бы одна часть отведена была во владение Японии, которая конечно не замедлила бы допустить на нее американцев, которых русские особенно избегали за их меркантильную предприимчивость и наклонность резко решать спорные вопросы.

Добнер предложил в 1786 году в пользу Римско-Католических Глаголитов в Далмации вопрос: должно ли почитать ныне так называемую Кирилловскую азбуку, подлинным изобретением Словенскаго Апостола Кирилла? И в ответе на оный поступил столь далеко, что Глаголические письмена, появившиеся не прежде 1З столетия, и ложно приписанные Св. Иерониму, объявил без шуток подлинным изобретением Кирилла и Мефодия. Он утверждал посему, что азбуку, коею написаны древнейшие книги Руссов, Сербов и Болгаров, составили Схизматики в позднейшие уже времена. Сие неосновательное утверждение часто осуждал я в прежних моих сочинениях. Тоже сделал и Шлецер в своем Несторе. Особенно г. Карамзин в первой части своей Русской Истории представил обстоятельное опровержение мнимых доводов Добнеровых. Я должен прибавить к тому, что вследствие новейшего, г. Копитаром по моей просьбе предпринятого в Париже исследования о Глаголической рукописи, будто бы принадлежащей к 8 или 9 столетию, в Кор. библиотеке N 2340, из которой Бенедиктинцы представили в новой своей системе Дипломатики на 9 столбце так называемую Болгарскую азбуку, древняя сия рукопись есть не Болгарская, но Латинская

Лютая стужа, отъезд Наполеона и неотступные напоры авангарда Дунайской армии и летучих отрядов произвели между Французами такое смятение, что от Ошмян бежали они до Вильны без арьергарда. Пленных взято в Ошмянах до 2000. «Гораздо боле набирать бы их можно», доносил Чичагов Кутузову: «Все, которые только настигаются, падают во власть нашу, но отделяя для препровождения их команды, авангард мог бы себя ослабить, для того неприятели остаются бродящими и безоружными. Пушек взято 61 и множество зарядных ящиков, с прочим обозом в превосходнейшем гораздо числе против прежних дней. Пленный адъютант Маршала Даву, де Кастри, сказывал мне, что он имел поручение от Даву разведать о силе моей армии, их преследующей, и в ожидании своего арьергарда оставался в Ошмянах. Вместо того, с прибытием нашего авангарда, был он взят, не постигая даже до сих пор, куда их арьергард мог деваться». Князь Кутузов отвечал: « Одно быстрое преследование только может дать такую чувствительную поверхность над неприятелем, уже от 6-го Октября бегущим и утомленным. Не взирая на сие предлагаю вам продолжать ваше преследование».

Я не знаю, известно ли Вам, что Буряты, народ идолопоклоннический у нас в Сибири, несколько тому лет назад, услышав, что Библейское Общество переводит Священное Писание на разные языки, собрали, чрез родоначальника своего, 12 000 рублей, и прислали к нам оные, чтобы мы перевели на их язык слово Божие и им доставили. Мы не знали, как к сему приступить, что у них за язык, и кому поручить. Наконец прислали они к нам двух Бурят, чтобы их научить по-русски, и потом чтобы они перевели им Библию. Буряты сего успели в Русском языке, и один из них отправился восвояси, и Иркутским Преосвященным окрещен. Оставался здесь другой чрезвычайно хорошего сердца человек. Он перевел Евангелиста Матвея, и начал чувствовать отвращение к идолам, которых он привез с собою, потом перевел Святого Иоанна, и уже четвертый год, как он сердцем начал любить Спасителя, крещении же не мог получить по разным причинам. Как вдруг открылась в нем пресильная чахотка…

Человек русской разговорной культуры
Д.С. Лихачев: «Слава А. А. Мейера была велика в Петрограде. Мы знали, что вместе с Д. С. Мережковским, 3. Н. Гиппиус, Н. А. Бердяевым и А. А. Блоком он был активным членом С.-Петербургского Религиозно-философского общества… Был он участником Всероссийского собора, избравшего патриарха Тихона в 1918 г. Вместе с А. Блоком, Андреем Белым и другими он был членом-учредителем Вольной Философской ассоциации (Вольфилы) в Ленинграде, а затем главой самого престижного в Петрограде-Ленинграде частного кружка интеллигенции, называвшей себя «вторничанами» потому, что заседания кружка происходили по вторникам.
Впоследствии эти заседания были перенесены на воскресные дни, и кружок получил название «Воскресенье» (впрочем, следователь, известный организатор «академических дел» Стромин заявил на основании этого названия, что цель кружка была в «воскресении старой России»

Читать дальше...

Хотя бояре и другие лица, близкие с Сильвестру и переносили на нее нелюбовь свою к ее родственникам, имевшим большое подчас влияние на царя, но особой злобы к ней лично не питали и летописец хвалит ее, говоря: «предобрая Анастасия наставляла и приводила Иоанна на всякие добродетели». Когда она умерла не один двор, а вся Москва погребала свою первую любезнейшую царицу. Когда несли ее тело в Девичий Вознесенский монастырь, народ не давал пути ни духовенству, ни вельможам, теснясь на улицах ко гробу. Все плакали и всех неутешнее бедные, нищие называли Анастасию именем матери. Они не принимали даже раздаваемой им обычной милостыни, «чуждаясь всякой отрады в сей день печали». Царя за гробом вели под руки, он стонал и рвался: «один митрополит, сам обливаясь слезами, дерзал напомнить ему о твердости христианина»... «Со смертью Анастасии, Иоанн лишился не только супруги, но и добродетелей»,— замечает Карамзин.

Эта общая скорбь, эта толпа народа, эти нищие и убогие, пришедшие на погребение не для милостыни, все это явно свидетельствует нам, что кроткая и добрая первая русская царица была искренно любима своими подданными и именно этот образ свой «кроткой и доброй царицы» она сохранила в памяти потомства и в истории.

Известия о Хозарах, Буртасах, Болгарах, Мадьярах, Славянах и Руссах Абу-Али Ахмеда Бен Омар Ибн-Даста, неизвестного доселе арабского писателя начала X века
Что касается до Руси, то находится она на острове, окруженном озером. Окружность этого острова, на котором живут они (Руссы), равняется трем дням пути; покрыт он лесами и болотами; нездоров и сыр до того, что стоит наступить ногою на землю, и она уже трясется, по причине (рыхлости от) обилия в ней воды

Русь не имеет ни недвижимого имущества, ни деревень, ни пашен, единственный промысел их — торговля собольими, беличьими и другими мехами, которые и продают они желающими; плату же, получаемую деньгами, завязывают накрепко в пояса свои.

Любят опрятность в одежде; даже мужчины носят золотые браслеты. С рабами обращаются хорошо. Об одежде своей заботятся, потому что занимаются торговлею. Городов у них большое число, и живут в довольстве.

Читать дальше...

Кто придумал напасть на Севастополь?

«Между нами будет сказано, я ожидаю ответа от Пруссии и отправлюсь в Крым, если она уступит. Я организовал три армейских корпуса: северный , парижский и лионский с резервной дивизией, с тем, чтобы в случае нужды и вы могли бы идти с другими. Я думал отправиться в Крым, потому что по имеющимся верным сведениям, полагают возможным совершенно уничтожить русскую армию. С 15 тысячами пьемонтцев, с англичанами и с турками в Крыму окажется более 150 тысяч человек. Уничтожив русское войско, я вернусь вместе с своими войсками, оставив турков стеречь Крым»

Наполеон III.

Из воспоминаний маршала Бонифаса де Кастеллана, цитируется по: Гирс Александр Александрович. Россия и Ближний Восток. Материалы по истории наших сношений с Турцией. СПб., 1906

Являясь совершенно исключительной, она так верно воспроизводила общий смысл эпохи, так тонко угадывала настроение современников Филофея, что скоро была усвоена даже правительственными сферами, вошла в государственные акты. Уже в этой оценке своей ближайшими современниками приведенная формула доказывает в Филофее тонкого мыслителя, способного к широким обобщениям, к пониманию существенных стремлений своего времени. Была она дорога и лично для самого Филофея. Она вводила его в понимание не только настоящего, но и будущего великой его родины, давала ему возможность разобраться в сложных явлениях государственно-церковной жизни своей эпохи, выясняла ему долг главы государства и его подданных, вносила, наконец, в его мышление единство и систему.

Генерал-прокурор Глебов объявил Сенату, что в Петербургском генеральном гошпитале больных 671 человек и между ними более двух частей одержимы франц-венериею, которую получают от непотребных женщин. По мнению Глебова, надобно было ко всем воинским командам послать указы: которые из воинских чинов в этой болезни найдутся, таких допрашивать, от кого ее получили, и тех женщин велеть сыскивать, осматривать и, если найдутся одержимы тою болезнию, лечить их на казенный счет, а по излечении отсылать в Нерчинск на поселение или в другое место, солдатских жен отдавать мужьям с расписками и подтверждением, чтоб их содержали и до непотребства не допускали, а помещичьих и прочих посылать к их владельцам. Сенат согласился с этим мнением, прибавив о крепчайшем наблюдении, чтоб женщины не были напрасно оклеветаны. Для усиления медицинских средств в конце года учреждена была особая Медицинская коллегия, первым президентом которой был отставной гвардии капитан барон Александр Черкасов

До сих пор, во взгляде Украинца, потомка Полян (или преемника их по земле) на своего соседа Полещука, потомка Древлян и наследника их имени, проглядывает тень враждебности. Полещук, для Украинца, или колдун, способный на лихое дело, превращавший людей в волков, или глупец, высмеиваемый в затейливых анекдотах. Еще рельефнее выдается, в воображении того же Украинца, Литвин (под этим именем разумеется народ не действительно Литовский, а Белорусский), т. е. потомок Кривичей и Дреговичей, обозначавшийся у него под общим именем Литвина. Земля Литовская до сих пор для Украинца земля чудес и чародейства, как земля Кривская была страною волхвований при Всеславе Полоцком. Так близкие народные оттенки получают некоторым образом вид различных народностей. Чем неразвитее масса народа, чем уже круг ее понятий и скуднее запас сведений, тем уже у нее понятие о своенародности, тем оно сосредоточеннее в самом тесном кругу признаков и все, что сколько-нибудь не похожее на свое, кажется чуждым, иноземным, непривычным, неудобоприемлемым.