Ван Ман был вдохновлен учением Конфуция и ратовал за возрождение атмосферы эпохи Чжоу. Одни его считали реформатором , другие узурпатором. Многие его реформы опередили время, в том числе и финансовые и потерпели неудачу.
Согласно первой реформе наряду с монетами в 3 и 5 чжу в оборот вводились 2 монеты-ножа номиналом в 500 и 5000 монет (курс принудительный). Эти монеты-ножи в первую очередь предназначались для обмена на золото у знати по заявленному номиналу, что вызвало чудовищное бурление буржуев. Не помогло и то, что на монете номиналом 5000 иероглифы Yī Dāo (букв. «один нож») были инкрустированы золотом. Кроме этих двух монет-ножей были введены в обращение и другие монеты: в 1 чжу и эквивалентные 10, 20, 30, 40 и 50, так называемая система Liù Quán («шесть монет»). Монеты в 1 и 50 встречаются часто, остальные – большие раритеты. Ножи просуществовали в обороте всего 7-9 гг., а «6 монет» 9-14 гг., а монета в 50 годов до 20-х. Изначальный вес их был 12 чжу (7,8 гр), но на практике гулял от 1 до 9,5 гр. В 10 году неугомонный Ван Ман, видя, что его монетами никто не хочет пользоваться, ввел новый тип денег – маленькие мотыжки, заявленным номиналом от 100 до 1000 чжу, 10 видов. Младшая мотыга весила 15 чжу, затем 16 и т.д. до 24 чжу. Эти монеты были приняты еще хуже. Ван Ман сделал попытку запретить классические ханьские 5 чжу под страхом смерти, но не вышло, в итоге в 14 г. он бухнул еще одну реформу (рекорд для одного человека в Китае). Все, что было до этого, из оборота он изъял и ввел 3 новых монеты: Huò Quán («товарная монета») – полновесная замена 5 чжу (но были и тяжелые, до 15 гр.!), Huò Bù («товарная мотыга») – вес в 25 чжу и номинал 25 хоцюань , Bù Quán («монета-мотыга») – выпускалась только в 14 г. для обмена прежних мотыжек. Тяжелые хоцюань были единственными монетами, пережившими Ван Мана аж на 20 лет.
Конец его был печален. Ван Ман был очень высокомерен в общении с союзниками и государствами-вассалами. В 10 году для повышения собственного престижа император решил усилить давление на хуннов. В частности, он оскорбил шаньюя хуннов и пытался вмешиваться в их внутренние дела. Это привело к войне с хуннами, которые возобновили набеги на Китай и перекрыли для китайских купцов Великий шёлковый путь. Война была проиграна, расходы на неё полностью истощили государственную казну. В разгар реформ в 11 г. сработала заложенная Хань мина – Хуанхэ чудовищно разлилась, прорвав старые дамбы, это был один из крупнейших прорывов в истории, новое русло отклонилось от прежнего положения на сотни километров, затопив весь юг Великой равнины. Настал длительный голод, в китайских традициях знать (недовольная реформами) свалила все на императора, который оказался неугоден Небу. Несчастный Ван Ман был вынужден публично покаяться и свернуть большую часть реформ, направленных против богачей. При этом он пытался облегчить жизнь рабов (в которых в Китае забривали за долги и их накопилось несколько миллионов) и просто запретил продажу крестьян в рабство, естественно, этот указ просто саботировали.
Несмотря на то, что в 15 и 16 годах стихийные бедствия (дожди, разливы рек) не прекращались, Ван Ман упорно продолжал перемены — был издан указ о размерах жалованья для чиновников, согласно которому в неурожайные годы жалованье чиновникам уменьшалось пропорционально падению урожая. В 18 г. толпы голодных крестьян впервые стали собираться в армии. В 21 г. сын Ван Мана устроил заговор, но был раскрыт и покончил с собой. Это еще больше подорвало престиж императора. Наконец 10 лет неурожая и голода истощили терпение народа – вспыхнули чудовищные восстание Краснобровых и восстание горы Люйлинь. В 23 г. армии Ван Мана были разбиты, столица осаждена, после падения стен он перебрался во дворец с последними верными солдатами и отстреливался от нападавших из башни, когда же стрелы кончились, Ван Ман вышел с мечом навстречу нападавшим и был зарублен в бою. Так закончилась, не начавшись, эпоха Синь. Династия Хань восстановилась из боковой ветки и, ловко пережив трудные времена, усидела на престоле еще 160 лет. Во многом это случилось потому, что Восстание Краснобровых уничтожило 16 миллионов + многие умерли от голода, наводнений и болезней, демографический пик обрушился в яму и выбирался из нее как раз долгие полторы сотни лет. Самое смешное что среди восставших чуть ли не каждый второй был потомком Хань, отряды горы Люйлинь возглавляли Лю Янь (Líu Yǎn), Лю Сюань (Liú Xuán) и Лю Сю (Liú Xiù), Краснобровые тоже нашли себе несколько Лю и заставили их тянуть жребий, что бы выяснить, кто будет императором, повезло 14-летнему Лю Пэнцзы (Liú Pén Zǐ). Впрочем, никакой реальной власти он не имел и был чем-то типа талисмана. В итоге Лю Сюань из ревности к славе и способностям убил Лю Яня, затем был свергнут Лю Пэнцзы, который потерпел поражение от Лю Сю, ставшего в итоге новым императором Гуанъу-ди (Guāngwǔ Dì). Он вырезал остатки Краснобровых и … возобновил все реформы Ван Мана (кроме денежной). На сей раз все зашло на ура и Гуанъу-ди стяжал славу мудрого спасителя Китая. А всего-то надо было перерезать половину страны, сразу и реформы удались.
Ну и напоследок еще одна история. Ван Ман был человеком, оставившим больше нумизматических памятников, чем кто-либо другой в истории Китая.
Постараемся реконструировать все упоминания этой монеты. Первое из них можно встретить в книге Gǔ Quán Huì знаменитого китайского нумизмата XIX в. Ли Цзуосяня (Lǐ Zuǒ Xián), вышедшей в 1864 г. Книга состояла из 64 цзюаней (juàn, «свиток», традиционная мера объема текста в Китае, первоначально обозначала стандартный рулончик шелка для письма, использовавшийся до изобретения бумаги, сейчас имеет значение «часть, небольшая книжка, тетрадь») и содержала описание 5003 монет от Восточная Чжоу до Мин, разделенных на категории по форме. Среди них были и монеты местных лордов и сепаратистов, монеты Вьетнама, Кореи и Японии -в общем все виды кэшей. Сейчас книга считается чрезвычайно ценным источником по китайской нумизматике. В 1875 г. Ли дописал 14 цзюаней «Дополнительных приложений», а его коллега Бао Юй (Bǔ Yí) добавил еще 2.
Второе упоминание относится к 1901 г., когда такую монету нашел английский почтмейстер Сианя E. A. Newman, в 1930 г. он продал ее коллекционеру Чень Рэнтао (Chén Réntāo). Накануне захвата Шанхая армией Мао Цзедуна в 1949 г. он покинул страну и перебрался в Гонконг, а в начале 1950-х Чень наполовину продал, наполовину подарил свою коллекцию монет из 1700 экземпляров Государственному департаменту культурных реликвий за 800 тысяч гонконгских долларов. Так один экземпляр попал в музей и он точно подлинный, так как можно полностью проследить его происхождение. Экземпляр из Музея имеет немного иной размер: высота 61 мм, диаметр монетки 31 мм, толщина в три раза меньше и вес пропорционально тоже, около 20 гр.
Третье упоминание относится к 8 или 9 году Республики (1920 или 1921 г.) когда крестьяне, распахивая участок в районе Янцзячэн (территория дворца Хань Вэйян) в северо-западной части города Сиань (Шаньси, который в императорском Китае назывался Чанъань) нашли полную и почти неповрежденную (не считая следа крестьянской мотыги) монету в прекрасной зеленой патине. Ее купил крупный сианьский антиквар Янь Ганьюань (Yán Gānyuán), который в 1933 г. отвез ее в Шанхай и подарил своему другу, репортеру газеты Beijing Jingjing Daily Чжан Данфу (Zhāng Dānfǔ). Тот, в свою очередь, продал ее за огромную по тем временам сумму в 1000 юаней крупному коллекционеру из Шанхая Ю Тиншэну (Yú Tǐng Shēng). После смерти Ю она досталась нумизмату Чжан Шусюню (Zhāng Shū Xún), покинувшему Шанхай перед его захватом коммунистами в 1949 г. и эмигрировавшему в США, там ее следы и теряются.
Наконец, утверждается, что в конце 1990-х в Сиане была обнаружена монета Guó Bǎo Jīn Kuì достоинством 5000 чжу, а в 2001 г. на окраине Сяньяна (тоже в Шаньси) в раскопках зольной ямы было обнаружено около 20 Guó Bǎo, в том числе 4 неповрежденных, 3 сломанных и 7-8 обломков высотой 61 мм. и это уже точно, эти монеты разошлись по аукционам.
Монета номер 1 сейчас находится в коллекции Национального музея и имеет великолепный провенанс, подлинность несомненна. Монета 2 была продана на зимнем аукционе 2011 г. Beijing Poly International Auction Co., Ltd. за 170 тысяч долларов. Монета 3 (одна из новых находок, длина 63,3 мм, толщина 4,45 мм) была продана на весеннем аукционе 2014 г. Beijing Poly International Auction Co., Ltd. за 92 тысячи долларов. Еще около 10 были распроданы через сайт-магазин Huaxia Guquan и аукционы Hong Kong Fuxi International Auction Co и Shanghai Chongyuan Art Auction Co., Ltd. по цене от 46 до 100 тысяч долларов в зависимости от сохранности.
Зачем же были выпущены такие странные монеты и почему они не пошли в серию? Вообще Ван Ман очень хотел ввести фиатные деньги, не привязанные к стоимости металла (отсюда и его огромные номиналы в 500, 1000 и 5000 чжу), но бумажные векселя тогда еще не открыли (до них осталось более 500 лет), кроме того, такие продукты лучше всего внедряются снизу (те же бумажные деньги изначально были просто расписками о получении означенной суммы от уважаемых купцов). Попытки же внедрить настолько прогрессивную систему сверху, насильно, да еще и в виде железных монет вызвали шокированное неприятие и отвращение у всех, бедных и богатых. Людям было невозможно объяснить, с чего они должны отдавать 200 бронзовых кругляшей по 5 чжу за какую-то мелкую железную пластинку с надписью «1000 чжу», а уж тем паче менять на нее золото. В этом в целом и состояла проблема абсолютно всех монетных реформ Ван Мана.
Существует много версий, зачем были выпущены Guó Bǎo. По одной из них это был просто эксперимент – просто попытка изготовить деньги сверхбольшого номинала и посмотреть, как на это отреагируют люди. Возможно также, это был пробный выпуск перед тем, как начать чеканку из золота, которая так и не началась и номинал 10.000 чжу был признан чрезмерным. По другой версии – эти деньги должны были играть как раз роль государственных векселей, то есть на них предлагалось обменивать у богачей золото, по фунту за монету в 10.000 чжу. Несложно догадаться, насколько радостно были восприняты такие попытки и несложно догадаться, почему выпуск был отменен. Когда же они были изготовлены? По одной из теорий Ван Ман хотел провести радикальную реформу, запретив золото (что бы, наконец, усмирить зажравшийся двор и аристократию) еше при императоре Пинь-ди, отсюда и чеканка таких прототипов. Это косвенно подтверждается характером самой надписи 國寶金匱. Дело в том, что китайская иероглифика строится на так называемых радикалах – базовых иероглифах, входящих в состав более сложных, общее число радикалов зависит от того, как считать, но составляет около 200 в современном китайском. Ван Ман считал приносящими несчастье ассоциации с фамилией прежней династии Лю (劉), а радикалы из нее встречаются в mǎo (鉚, номинал монеты), jīn (金, золото) и dāo (刀, нож), написание везде традиционное, а не современное. Поэтому в монетах, выпущенных когда Ван Ман уже сам стал полновластным императором эти иероглифы не встречаются.
Сложная же форма монеты, как и надпись на ней, это тонкая аллюзия на легенду о первых ванах Чжоу XI в. до н.э. По легенде основатель династии У-ван (Zhōu Wǔ Wáng, примерно 1040 г. до н.э.) оставил свое царство сыну Чэн-вану (Zhōu Chéng Wáng), а своего младшего брата Чжоу-гуна (Zhōu gōng, дословно «князь Чжоу», это титул, а не имя, звали его Дань, Dan) попросил за ним присматривать. Чжоу-гун совершил множество подвигов и подавил много мятежей, но Чэн-ван заподозрил, что в его сердце кроется зависть и желание занять трон. Когда он обыскал покои князя, то нашел запечатанный каменный ящик, в котором лежали записи и молитвы Небу, вознесенные князем за здоровье императора Чэна, когда тот болел. Также князь молился о том, что бы Небо забрало его жизнь, если потребуется, в обмен на жизнь императора. Тогда Чэн раскаялся в своих подозрениях и помирился с князем. Этот ларец и назывался в китайской традиции «золотой палатой сокровищ» Guó Bǎo Jīn Kuì. Китайские высшие чиновники были крайне образованными в подобных вещах людьми, а так же глубокими символистами. Когда Пинь-ди заболел (в итоге отравленный самим Ван Маном), тот специально намекал на то, что служит таким же князем Чжоу для больного императора и смиренно молит Небо забрать его жизнь, вместо Пинь-ди. Форма же и название новых денег напрямую намекала на лояльность Ван Мана династии Хань и по замыслу должна была помочь аристократам примириться с потерей золота. Однако, когда Ван Ман сам захватил власть, этот план был в итоге свернут в пользу иных выпусков денег.
На примере Ван Мана и его судьбы можно пронаблюдать крайне поучительную разницу, между отношением к нему в западной историографии и китайской. Для китайцев Ван Ман прежде всего «Ложный император» (да-да, так его официально и называют) – узурпатор, не имевший Мандата Неба на власть и все его попытки таковой получить (а он пытался, проводя все мыслимые ритуалы и ища знамения, так как крайне серьезно относился к конфуцианству) в лучшем случае смехотворны. Как в СССР любая статья не важно о чем начиналась с панегириков в честь Маркса, Энгельса и Ленина, так в Китае практически любая статья о Ван Мане начинается с констатации того, что он нелегитимный узурпатор. Все остальное для его характеристик вторично. В российской традиции так относятся к Лжедмитрию I, даже самим именем подчеркивая главную черту его режима. При этом отношение западных историков к Ван Ману куда менее однозначное – он действительно был достаточно жестоким человеком (например, из 4 сыновей он казнил 3, но одного за убийство, а двух за мятеж), но жестоким не более, чем любой другой конфуцианский правитель. Его реформы были неудачны, но в этом нет его вины. В общем и целом Ван Ман провалился только в одном – у него не вышло удержать власть. Через 3-4 поколения он стал бы не «ложным императором», а уважаемым патриархом новой китайской династии, в принципе и Лжедмитрия так назвали лишь потому, что у него не вышло. Как говорится – удачных бунтов не бывает, потому что удачный бунт называется героическая освободительная война.
В Намвьете естественно тоже было несладко. Почти сразу после Ван Мана сестры Чынг Чак (Trưng Trắc) и Чынг Ни (Trưng Nhị) подняли восстание против ханьцев. Дело в том, что до 34 г. китаизация населения в виде насаждения конфуцианства и административных реформ происходила очень плавно и ненасильственно, а в 34 г. префектом завоеванных территорий, получивших название Зяоти (Giao Chỉ, или в кит. Цзяочжи) был назначен Су Дин (он же То Динь, Tô Định), который резко перешел к казням и расправам над местной знатью. Это вызвало народное возмущение и в 39 г. Чак и Ни, изгнавшие небольшое китайское войско из своей деревни, собрали армию, состоявшую в большинстве из женщин. Вообще согласно этнографическим данным и сведениям источников, женщины играли значительную роль в жизни традиционного вьетского общества. Известны примеры, как в случае с Чынг Чак и Чынг Ни, когда они даже возглавляли целые кланы. Что же касается выступления женщин в качестве руководителей народных движений и восстаний, то это далеко не единичный случай в истории Вьетнама.
За несколько месяцев сёстры Чынг освободили от китайцев более 65 городов — все вьетнамские территории, составлявшие Линьнам. Они стали правящими королевами и отражали китайские атаки больше двух лет, но в конце были разгромлены Согласно одной версии, сёстры Чынг пали в сражении, согласно другой - были захвачены в плен и казнены вместе с тысячью своих соратников. Головы обеих сестёр были отосланы в Лоян и к январю 44 г. население области Зяоти прекратило сопротивление. Генерал Ма Юань (Ma Yuán), подавивший восстание, устроил жестокие чистки, в регионе было назначено прямое ханьское управление и введены 20.000 китайских солдат для поддержания порядка. В этот период началась настоящая китаизация Вьетнама – традиционные китайские гробницы, бронзовые барабаны, изготовление бумаги, каллиграфия и кисти для письма и даже палочки для еды – все это проникло в быт вьетов с эпохи Хань. Далее все было как обычно – при доброй администрации вьеты жили мирно, при жестокой – сразу же восставали, например, в 157 г. мятеж поднял Тю Дат (Chu Đạt), подавить который удалось лишь сочетанием военной силы и амнистии. Со 178 по 181 гг кипело восстание народа чжуан (Zhuàng Zú) возглавляемое Лыонг Лаунгом (Lương Long). В это же время во Вьетнаме появляется буддизм, завезенный по морю индийскими купцами. Тямы на юге же бунтовали вообще непрерывно, восстания 100 г., 136 г., 144 г. следовали одно за другим, кончилось все тем, что последнее из них, 192 г. под предводительством Цюй Куя (Khu Liên) увенчалось успехом – было основано тямское княжество Ламап (Lâm Ấp).
А что случилось с могучей Хань? А она в это время взяла и развалилась.
