Работать вручную приходилось потому, что до 1793 г. на территории Северной Америки не было ни одного монетного двора, который мог бы решить проблему радикально и централизованно: выкупать неликвидные монеты по весу у населения, переплавлять их и перечеканивать полученные слитки. Практика плаггинга, по-видимому, зародилась в 1740-е (что говорит об экономическом подъеме Тринадцати колоний и увеличении денежного оборота) и сошла на нет после открытия Филадельфийского монетного двора во второй половине 1790-х (по очевидной причине – не было смысла возиться с пробированием монет вручную, если стало возможно принести мешок золота на двор, переплавить и промышленно отчеканить – именно так были утрачены почти все ранние монеты с пробками, что делает их настолько желанными в коллекции), пик ее пришелся на годы Войны за независимость. В первой трети XIX в. она уже была прочно забыта, редкие уцелевшие монеты с пробками и клеймами рассматривались как курьезы, и только с 1970-х нумизматы начали их систематическое исследование.
В отличие от типичных монет, для которых любое искажение поля или обрезка считаются фатальным дефектом с точки зрения коллекционной ценности, монеты, прошедшие пробирование, по определению получили увечья, но приобрели еще большую ценность как уникальные артефакты эпохи и памятники денежного обращения предков. Обычные грейды к ним не применимы, как правило, оцениваются неповрежденные части поля, а пробка и спилы просто игнорируются. Многие выдающиеся американские коллекционеры собирали такие монеты, среди них Вирджил Брэнд (Virgil M. Brand), Луис Элиасберг (Louis Eliasberg), Джон Форд (John J. Ford Jr. ), Джон Гарретт (John Work Garrett), Вальдо Ньюкомер (Waldo Newcomer) и Джон Ропер (John L. Roper) . У Эдварда Рёра (Edward Roehrs) была прекрасная коллекция пробированных колониальных американских монет, которая была продана на Heritage 2010 August Boston, MA Signature ANA World Coin Auction #3010. В настоящее время они крайне редки и стоят в 50–200 раз дороже обычных аналогов – порядка $50–200 тыс. вместо $1–2 тыс. Большая часть пробированных монет относятся к португальским реалам 1740–1760 гг., но встречаются гинеи и экю. Само пробирование в большинстве случаев датируется 1760–1790 гг., большинство заказов исходило от губернаторов или крупного бизнеса. Например, Льюис Фойтер, работавший в оккупированном англичанами Нью-Йорке во время Американской революции, был официальным мастером по плаггингу британского военного гарнизона до 1783 г. Купцы Чарлстона в октябре 1785 г. пытались даже выбрать «главного мастера по вставкам» (Plugg-Master General), должность занял ювелир Уильям Гоуди (William Gowdey или Gowdie). Последовал большой диспут с местным правительством: изначально они хотели возложить эту работу на госслужащих (жалуясь, что без пробирования приходится оборачивать каждый золотой в бумажечку, на которой написан вес и проба), но те категорически отказывались. В итоге торговцы пригрозили, что если все будет идти как идет, то они просто соберут все монеты, переплавят в слитки и загонят в Европу по весу, лишив штат денежного обращения. После этого и была учреждена указанная должность.
Работа с монетами к нищете не вела: в договоре с Гоуди, например, было прописано, что исправление и пробирование монеты стоит по два пенса за гран потраченного золота плюс три пенса сверху за работу, если исправлений нужно не более чем на шесть гран, а если больше – то шесть пенсов. Поправив 15–20 монет, за полдня можно было получить чуть больше $1, что превышало дневную зарплату разнорабочего или фермера примерно в 4 раза. На доллар можно было 2–3 дня жить и питаться в трактире, купить пару ботинок, 3–4 фунта хорошего кофе или запас еды на человека на неделю. По нынешним меркам это примерно эквивалент $50–80. В целом, конечно, далеко не все монеты подвергались исправлениям, ниже мы приведем сравнительный рисунок 3 большей части золота, которое можно было встретить в Северной Америке середины XVIII в. Все монеты даны в едином натуральном масштабе, 5 рублей вставлены для лучшего понимания их размеров. Первый столбик – португальская Бразилия, и сразу видно, что они вне конкуренции по количеству номиналов и тем самым удобству расчетов. Естественно, далеко не все из этого встречалось на практике (строго говоря, самыми ходовыми были всего две монеты из всей линейки), однако это отлично демонстрирует ни с чем не сравнимое богатство Жуана V – золота у него было столько, что из него чеканились даже мелкие монеты в 400 реалов, примерно соответствующие серебряному английскому флорину. Второй столбик: главный конкурент – Испания, набор монет куда меньше, но главные, 4 и 8 эскудо, присутствуют в ассортименте. Третий столбик: Франция, с ней все сложно, потому что тот же луидор в течении 25 лет бодро скакал в весе от 8 г 1716 г. к 6,5 г 1723 г. и снова 8 г 1740 г. Мы взяли-таки наиболее часто встречающуюся монету весом порядка 8 г. Наконец, последний столбик – эталонная Англия, она скромно чеканила всего 5 номиналов, из которых в реальности пощупать можно было два – ½ гинеи и 1 гинею (¼ гинеи чеканились всего дважды: при Георге I в 1718 г. и при Георге III в 1762 г. – и были очень редкими, хотя в Тринадцати колониях и найдено несколько). Французские и британские монеты, как мы видим, имели немного смещенную стопу относительно испано-португальских и разновидностей у них куда меньше. Еще несложно видеть, что самых ходовой средний номинал чеканили все (хотя Англия с Францией – кратно меньше, чем Испания и Португалия и по весу они были чуть тяжелее). В целом существовало всего несколько основных номиналов: $8, $9 и $10 для монет 14, 15, 16 г и $15 и $16 для монет 26,27 г.
