В начале 1920-х простой киевский инженер Микола Калина преисполнился настолько, что осознал полную бесполезность совзнаков, керенок и прочего бумажного барахла на руках у населения. В духе истинно утопического социализма (и твердо следуя Марксу и его трудовой теории стоимости) он решил заменить их чем-то более осмысленным и находящимся ближе к коммунизму. Помимо Маркса, Калина, как и подобает хорошему утописту, почитал Толстого с его идеями справедливости и правды и Прудона с его анархо-синдикализмом. На его счастье в 1921 г. такое в Киеве еще было вполне возможно и не выписывало следовавшему автоматическую путевку в тайгу.
Воплощать свои концепции Калина начал с размахом, создав Натурально-расчетный союз Рабоче-крестьянских Артельно-кооперативных объединений “Разум и Совесть”. как официально именовалась изобретенная Калиной организация. Точная география его распространения неизвестна, но похоже, что она не исчерпывалсь Киевом и губернией, в отличие от типовых кооперативов. Калина, как подобает хорошему утописту, планировал постепенно затащить в нее весь зарождающийся Союз. Обращаясь к населению с разъяснением своих целей и задач, Натурсоюз сообщает:
Разум и Совесть представляет собою усовершенствованную форму объединения трудящихся, построенную на акционерно-кооперативных началах. Целью этого объединения является организация безденежного трудо-обмена между жителями села, производящими сельскохозяйственные продукты, и жителями города, производящими ремесленные фабрикаты. Такой трудообмен является единственным средством, способным оградить объединяемых Натурсоюзом членов от разрушительного влияния так называемого денежного кризиса и от происходящей вследствие этого кризиса безработицы. Видя основную причину кризиса в широко распространенной в наши дни ложной вере в постоянство ценности денег и непостоянство ценности хлеба, в вере, позволяющей неработающим покупать у работающих во время производства урожая хлеб пудами, чтобы продавать его во время потребления урожая золотниками, Натурсоюз в своих расчетах с входящими в его состав объединениями вместо денежных знаков пользуется хлебными чеками и принимает деньги как товар с переменной ценностью, а хлеб как валюту с постоянной ценностью.
По сути Калина вернулся к тому, о чем я писал в части, посвященной истории денег. Хлеб становился фиксированной валютой, а деньги вслед за Вавилоном превращались с таблички, указывающие, сколько оного хлеба из закромов надлежит выдать подателю. С учетом, каким кошмаром стала для Украины Гражданская война идея была вполне здравой, в отличие от бесполезных совзнаков хлеб был крайне нужен всем и повсеместно. Интрересно, что Махно тоже мыслил о подобном, но вводит не осилил, он таки был больше варлорд, а не экономист и теоретик. Увы, Натурсоюз не пользовался успехом, несмотря на заманчивые обещания. и очень малый членский взнос.
Правила были таковы:
Каждый вкладчик, имеющий не менее одного пая и сочувствующий целям Натурсоюза, может образовать совместно с другими такими же вкладчиками производительное или потребительское товарищество и, внеся по 10 натур-копеек в виде паевого взноса и 2 натур-копейки в виде вступительной платы с каждого из объединяемых им лиц, с поименным списком этих лиц, вступить в Натурсоюз в качестве его полноправного члена, могущего участвовать во взаимном страховании, беспроцентном кредитовании и т. п. видах самопомощи, основанной на взаимопомощи, согласованной с общественной пользой. Хлебный чек Натурсоюза является его кооперативной акцией, но так как все виды вознаграждения членов Натурсоюза носят исключительно трудовой характер, то никаких дивидендов на паи или процентов на внесенные под чеки вклады и никаких премий на забор товаров на эти чеки Натурсюз приобретателям чеков не платит. Наименьшая купюра натурчека Союза равна 1 натуркопейке, составляющей 1/100 пуда ржаной муки, 10 натуркопеек составляют 1 пай, а 100 натуркопеек — 1 натуральный рубль (пуд ржаной муки). Чеки имеют удобную величину и форму, напоминающую довоенные деньги.
Несмотря на “натуркопеечные” взносы и на легкость вступления в число членов Натурсоюза, ибо каждый гражданин, имевший на руках натур-бону, тем самым автоматически становился акционером Натурсоюза, Натурсоюз, будучи организован в начале 1921 г., не успев почти увидеть свет, ликвидировался. Прогорел он не в силу репрессий или же каких-то особых экономических и социальных условий Киева того времени, а просто в силу того, что его основная затея оказалась категорически не понятой и не подержанной населением. Натурюоны были выпущены номиналами 1, 2, 5, 10, 20 натуррублей/пудов хлеба, самое удивительное, что Калина где-то осилил отчеканить и токены в 1, 2, 5, 10, 50 натуркопеек из латуни.
Интересно, что натурчеки имели двоякую стоимость:
Чеки принимаются Натурсоюзом и его контрагентами в уплату за все производимые ими продукты и фабрикаты вместо денег по курсу дня, определяемому заготовительной ценой ржаной муки с надбавкой от 1 до 10% в зависимости от состояния денежного рынка. Размен же на деньги производится по курсу, определяемому заготовительной ценой ржаной муки без надбавки.
К сожалению, каких либо материалов, могущих пролить свет на эти операции, не осталось. Крайне непонятным является также заявление Натурсоюза по поводу оплаты натурчеков:
Все взносы, сделанные акционерными (вкладчиками) Натурсоюза под его хлебные чеки, возвращаются предъявителям этих чеков хлебом или деньгами на стоимость хлеба немедленно по востребованию, за исключением паевых взносов, возвращаемых лишь при выходе из союза и вступной платы, которая не возвращается как сумма, вносимая на организационные расходы Союза.
Не очень ясно, как можно было установить оплачиваемость или неоплачиваемость чеков, когда эти чеки рекомендовались Натурсоюзом не только для внутренних расчетов с Натурсоюзом, но и для всеобщего пользования как обыкновенными дензнаками? По мнению Натурсоюза, все держатели его чеков имеют следующие выгоды:
Выгода же держателей чеков Натурсоюза заключается, во-первых, в том, что, получая чеки вместо денег за свой труд, они имеют возможность приобретать продукты и фабрикаты Натурсоюза по более низким ценам, чем за деньги, уплачиваемые за эти же чеки. Во-вторых, в том, что они, обменивая на чеки свои деньги, сохраняют их от обесценивания, которое во много раз превосходит проценты денежных ростовщиков и дивиденды прежних акционеров и, наконец, в третьих, в том, что, увеличивая оборотные средства Натурсоюза своим вкладом, они помогают Натурсоюзу увеличивать спрос на производительный труд и влиять таким образом на увеличение не только но-номинальных, но и реальных норм трудового вознаграждения. Поэтому приобретение чеков Натурсоюза является для всех граждан без исключения наилучшей формой помещения своих свержений.
Увы, население приобретать чеки не спешило, в результате до нашего времени дошло буквально несколько бон Натурсоюза и пригоршня токенов, правда, популярностью они не пользуюся, так что стоят (токены, по крайней мере) в пределах 40-50 тыс. рублей. На заграничных аукционах не замечены. Вообще это довольно досадно, так как Натурсоюз имел небанальную концепцию, радикально отличающуюся от обычных кооперативных чеков, которые в те годы печатали все, кому не лень (в силу обесценивщихся денег). В тривиальном случае чеки выдавались конкретным, допустим, заводом за работу (потому что оплатить ее государственными деньгами возможности не было) и не шли дальше, отовариваясь тут же в заводском магазине товарами, которые как-то удалось раздобыть. Собственно, служили они только цели учета и упорядочивания работы за еду. Натурсоюз имел более идеалистическую цель - по его мнению, каждый крестьянин или рабочий (а иных в светлом мирк утопического социализма и не должно быть) вкладывал свой труд в общее дело: крестьянин растил хлеб, рабочий работал на заводе, затем же они буквально менялись результатами труда посредством натурчеков обеспеченных пудами ржаной муки. Концепция была феерической, не удивительно, что она не взлетела, но подход к денежной теории к Калины был в равной мере и архаичный и утопически-передовой. Не каждый день изобретаются (и физически внедряются!) альтернативные денежные системы.
