Однако в первые годы существования Британской Ост-Индской компании у нее был очень сильный и мощный конкурент – Голландская Ост-Индская компания. И надо сказать, что в XVI–XVII веках голландцы это гонку в торговле с Азией выигрывали.
В 1609 году голландский философ Гуго Гроций (Гуго де Гроот) писал в трактате «Свободное море: право доступа, которое должны иметь голландцы к индийским товарам и торговле», что «право на открытие» – это, наверное, важное положение, но главное – это «правое дело». В идеальном мире «хороший человек», права которого «ущемляются несправедливыми запретами и ограничениями», может и должен действовать как судья, как борец за правду и может вести «с ограничителями справедливую войну» ради победы над злом и отмены несправедливости.
Кроме того, «право на открытие» распространяется на земли, но никак не может распространяться на моря: «Море и воздух являются творением бога и принадлежат всем живущим». В другом трактате Гроция, «Об Индии», также провозглашались принципы «свободного моря» – Mare Liberum. Там Гроций вывел положение о том, что водное пространство является общей территорией для всех народов, а потому морской торговлей могут заниматься все державы. Море объявлялось res communis – «вещью общего пользования». Основная идея Гроция заключалась в том, что «любая страна имеет право прийти к любой другой и торговать с ней», по сути это был гимн «свободной торговле», но не в современном ее понимании (отсутствие высоких акцизов и пошлин), а в первоначальном – торговать могут и должны все со всеми.
Однако самое смешное в том, что Голландская ОИК, провозглашая вышеназванные принципы, сама их не придерживалась вообще. Естественно, что вскоре интересы Британской ОИК столкнулись с интересами голландских конкурентов. И прежде чем мы затронем экономическое и военное соперничество, давайте сначала поговорим о том, в чем была разница между организацией Английской ОИК и Голландской ОИК.
В популярной литературе эту разницу подходов почему-то не замечают, хотя с точки зрения экономики она принципиальна. Статья Рона Харриса «Законы, финансы и первые корпорации»[[Ссылка: Harris R. Law, Finance and the First Corporations. Vienna, 2005.]], опубликованная к открытию Мирового форума юстиции в Вене в 2005 году, несколько проясняет дело. Английская ОИК была организована на облигационной системе. Купцы, желающие участвовать в бизнесе (помимо отцов-основателей, естественно), покупали облигации компании, то бишь обычные долговые расписки. Естественно, по облигациям выплачивались фиксированные вознаграждения, но и только. Владелец облигации не имел права на пропорциональный процент от прибыли предприятия, и кроме того, он являлся обычным вкладчиком, а не совладельцем предприятия. То есть удалось плавание или нет — владелец облигации мог требовать свои деньги плюс процент. Сама успешность плавания его не интересовала.
Почему такая ситуация была возможна? Да потому, что в Англии тех времен фондовый рынок отсутствовал вообще. Его просто не было. По сути, любая торговая компания была обычной складчиной купцов, которые вносили паи, и именно эти купцы и рисковали уставным капиталом, они же делили между собой и всю прибыль. Если денег не хватало – обращались либо к государству, либо выпускали облигации, то есть подписку, обещая с дела фиксированный процент. Следует отметить, что облигации чаще всего были краткосрочными займами, тогда как по-настоящему двигают любой бизнес-проект лишь «длинные деньги».
Голландский же подход кардинально отличался от английского. В Амстердаме к тому времени был сформирован фондовый рынок, где торговали и своими, и иностранными акциями и облигациями, а также долговыми обязательствами, как частными, так и государственными. Поэтому созданная в 1602 году Голландская ОИК для привлечения больших капиталов продавала не облигации, а акции. Принципиальное различие между акцией и облигацией состоит в том, что владелец акции является одним из собственников предприятия, принимающим на себя риск его деятельности. Кроме того, если облигация имеет срок погашения, то акция бессрочна.
Соответственно в случае убытков владелец акции также терпит убытки, но в случае дохода владелец акции имеет права не на фиксированное, а уже на пропорциональное получение прибыли.
Это не значит, что голландцы не использовали облигации. Естественно, что людям, не желающим нести риски, вполне продавались привилегированные акции предприятия, которые, по сути, являлись облигациями. Однако основной упор был сделан именно на акционеров, то есть пассивных или активных совладельцев ОИК.
Отсюда и разница в привлеченных деньгах. Как мы помним, уставной капитал Британской ОИК составил 68 373 фунта стерлингов. Уставной капитал Голландской ОИК был чуть ли не в десять раз больше — 1,4 миллиона гульденов деньгами собственно основателей и 5 миллионов гульденов, собранных через продажу акций. Общая собранная сумма составила 6 424 588 гульденов. Гульден того времени относился к фунту стерлингов как 10 к 1, то есть голландцы располагали 642 тысячами фунтов, если считать в английской валюте.
Изначально британцев привлекали Острова пряностей (нынешние Индонезия, Малайзия, Филиппины и т. д.), причем по весьма банальной причине, о которой мы говорили в прошлой части — средняя наценка на товар составляла 500%, и высокая ликвидность товара полностью устраивала основателей и акционеров компании. Однако к Островам пряностей устремились и голландцы.
Обе морские державы были далеко не единственными участниками процесса. Не стоит забывать, что на начало XVII столетия в той части света полными хозяевами положения были португальцы. Именно поэтому конкурирующие между собой англичане и голландцы иногда объединялись в союз против португальцев, а иногда кто-то из них наоборот вступал в союз с португальцами против своего конкурента. Не стоит сбрасывать со счетов и Китай с Японией, которые также успешно присоединялись то к одним, то ко вторым, то к третьим. Ну и напоследок, чтобы уж совсем запутать ситуацию. Португалия с 1581 года принадлежала Испании, а это был очень серьезный игрок, которого не стоило списывать со счетов. Кроме этого были и арабские государства Персидского залива, и Индия (вернее, вся совокупность государств и политий [[Ссылка: Здесь это слово употреблено в контексте разных типов и видов государства или автономии.]] в Индии под общим верховенством Великого Могола), и Египет, и Турция, и Персия, которые тоже играли серьезную роль в торговле. Таким образом, в Индийском океане и его прибрежных территориях в Азии шла война всех против всех.
А теперь займемся подсчетом. В среднем плавание из Англии или Голландии в Индию или к Островам пряностей и обратно длилось 2–4 года. Эти рейсы включали в себя несколько остановок по пути следования. Кораблям угрожали шторма, неизвестные течения, мели, ветра, пираты и каперы, неприветливые азиатские правители, да и вообще совершенно неизвестные условия азиатского рынка на момент прибытия. Допустим, снарядили экспедицию за перцем, а он не уродился, зато гвоздики или муската в избытке. Закупили его, вернулись в Европу — а там произошло падение цен на эти товары, и их приходилось либо продавать по меньшей цене, либо складировать, ожидая повышения цены. В первом случае акционеры лишались изрядного куска прибыли, что провоцировало отток инвесторов и как следствие падение в цене акций. Во втором случае необходимы были дополнительные финансовые средства, ведь деньги нужны на склады, на рабочих, да и новые экспедиции надо снаряжать, ведь бизнес простаивать не должен. А свободных денег чаще всего не было, и тогда ОИК приостанавливала свою деятельность.
У испанцев и португальцев дело было поставлено по-другому – у них роль эдакой «финансовой подушки» исполняло государство, оно же и активно поддерживало своих купцов в Азии военной силой, имея процент от прибыли. Кроме того, Испания золотого века просто могла себе позволить такую поддержку, в отличие от той же Англии, которая была бедной страной, и у государства для подобной поддержки просто не хватало ресурсов.
Голландское правительство за счет активно функционирующего фондового рынка могло помочь кредитами или скупкой товара, однако тоже было не готово по-крупному вкладываться в развитие инфраструктуры и развитие компании, считая торговлю с Азией «частным делом». Оставался только один вариант: и голландцы, и англичане решили захватывать и отвоевывать уже существующую инфраструктуру — либо португальскую, либо испанскую, либо местную. Однако на Островах пряностей нормальной инфраструктуры не существовало, и там голландцам и англичанам пришлось создавать все с нуля, и это при нехватке как людей, так и денег.
Поскольку бюджет Голландской ОИК в 10 раз превышал бюджет англичан, именно голландцы в конечном итоге смогли закрепиться в Индонезии гораздо раньше — у британцев банально не хватило денег и людей. Кроме того, голландцы ради еще большей капитализации компании создали вторичный рынок ценных бумаг ОИК, то есть позволили инвесторам заниматься спекуляциями и перераспределением капиталов. Это еще больше увеличило капитализацию и кредитоспособность ОИК. По сути, голландцы по примеру своего государства начали торговать долгом компании, имея на этом твердые 4–5 процентов прибыли. В долгосрочной перспективе это решение имело ужасные финансовые последствия, но в 1605–1630 годах весь комплекс мер позволил голландцам резко вырваться вперед в конкурентной гонке.
Если в период 1603–1612 годов англичане вложили в развитие компании 400 тысяч фунтов, то голландцы — 2,5 миллиона фунтов, гигантские деньги, сравнимые на тот момент со всем бюджетом Англии! Естественно, что финансы были главной причиной поражения англичан на первоначальном этапе. Из-за недостатка средств они не смогли собирать большие конвои и включать в эскорт большое количество хорошо вооруженных кораблей, они не смогли отстроить нужную им инфраструктуру, не смогли нанять большие армии, не смогли спонсировать масштабные завоевания территорий.
К 1607 году англичане смогли обосноваться на двух маленьких островах Ай и Рун в Малайском архипелаге на островах Банда. В свою очередь, в 1607–1609 году голландцы попытались закрепиться на собственно Банда — крупнейшем острове архипелага.
11 кораблей под началом Питера Вильямсзоона Верхуфа отплыли от Текселя к Яве, в Бантам, а потом 2 корабля — «Гриффон» («Griffioen») и 26-пушечный «Руде Леув мет Пийлен» («Roode Leeuw met Pijlen», командир Жак Спекс) — взяли курс на Японию, чтобы установить коммерческие отношения с этой страной. Остальные сначала прибыли в Каликут, а потом решили организовать колонию в Малайском архипелаге. Во время высадки на острове Банда голландцы были атакованы туземцами, десант потерял 50 человек, в том числе был убит и сам Верхуф.
Обратно в Голландию корабли вел один из чиновников Голландской ОИК — Ян Питерсзоон Кун (Coen). Вернувшись в Нидерланды, Кун составил доклад, где предложил революционную для своего времени вещь — надо, писал Кун, захватить всю азиатскую морскую посредническую торговлю. То есть проделать ровно то, что голландцы уже реализовали в Европе – как писал Даниэль Дефо: «большая часть голландской обширной коммерции заключалась в том, чтобы доставить товары со всех частей света, а затем снова обеспечить ими весь мир».
Вовремя вернулись и корабли Спекса, который сообщил, что ему удалось подписать торговое соглашение с японским сегуном Токугавой Иэясу и голландским кораблям теперь разрешен вход в порты Ниппона и Кореи. В 1612 году Кун вернулся в Азию, на острове Банда высадили карательную экспедицию, 14 тысяч из 15 тысяч аборигенов были вырезаны, для работ на плантациях завезли филиппинцев и малайцев с других островов и стали выращивать мускатный орех.
Прибывший в Ост-Индию Кун сразу же взял быка за рога — в 1615 году на острове Ай высадился японско-голландский десант в 900 человек (японские наемники были наняты компанией на три месяца) и попросту выкинул английских поселенцев с острова. Те в панике бежали на двух кораблях на Рун. Ночью англичане сумели перегруппироваться и совершить вылазку отрядом в 500 человек на Ай, где застали беспечно спящих голландцев и их союзников без постов и охранения. В результате было вырезано 200 человек. Голландцы были вынуждены убраться обратно на Банду.
Вообще движущей силой английских и голландских завоеваний на первоначальном этапе стали именно японцы. Не было бы счастья, да несчастье помогло. И у англичан, и у голландцев очень не хватало людей. Португальцы находились в регионе уже давно, да и поддержка Испании после унии двух стран позволяла подбрасывать из метрополии большие контингенты. У обеих компаний таких людских ресурсов не было. И вот тут-то пригодились контакты Спекса с Японией. После битвы у Сэкигахары в 1600 году из Японии бежало множество опальных самураев и просто воинов, потерявших своих господ. Разные источники называют цифры от 100 до 400 тысяч человек. Сначала этих беглецов начали нанимать к себе на службу голландцы, потом подключились англичане, а позже и португальцы с испанцами. Японские воины стали одной из главных движущих сил голландских и английских завоеваний.
На следующий год, навербовав китайцев, японцев и европейцев, голландцы снова вторглись на Ай в составе трехтысячного отряда и осадили английский форт на острове. Осада длилась месяц. У англичан закончились боеприпасы, и они капитулировали. Примерно 500 человек англичан были отданы японцам и китайцам — те с удовольствием поотрубали им головы. На месте британского блокгауза был основан форт Ривендж (форт «Месть»).
В 1617–1621 годах Кун организовал захват почти всех островов архипелага. Население там безжалостно уничтожалось — особенно отличились японские наемники, изощрявшиеся в казнях и пытках. Далее последовала высадка на Рун, но англичане сумели хорошо укрепить форт, поэтому голландцы ограничились тем, что под корень вырубили и сожгли все мускатные деревья, а также уничтожили все посевы черного и белого перца. Такие вылазки делались регулярно, и англичане в конце концов были вынуждены уйти с Руна. Голландская ОИК стала монополистом по поставке мускатного ореха и перца в Европу. Когда некоторые из «Господ XXI» начали намекать Куну на постулаты Гроция о «свободном море», тот от подобной сентиментальности просто отмахнулся. Свои действия перед акционерами ОИК Кун оправдал просто: «Не бывает торговли без войны, как не бывает войны без торговли».
В 1618 году Кун атаковал английскую факторию в Джакарте, где были крупнейшие склады специй. В 1619 году англичане были обложены с суши и моря, далее последовала атака, и Джакарта пала. По традиции, пленных отдали японским наемникам, чтобы азиаты всласть повеселились. Город Джакарта был переименован в Батавию и стал штаб-квартирой генерал-губернатора Голландской ОИК в регионе.
Здесь же стоит сказать и об Амбойнской резне, которая произошла уже во времена следующего генерал-губернатора Батавии, Питера де Карпентье. Она была образчиком поведения в колониях того времени, а потом влияла на взаимоотношения Англии и Голландии добрые полвека. Началось все с того, что британцы в 1618 году захватили голландский корабль «Зварте Леув» («Zwarte Leeuw»). По сути это была обычная большая джонка, груженная провиантом и лимонами. Голландскую команду вышвырнули в море, на съедение акулам, а само судно привели в Амбойн, небольшой порт на острове, который ныне называется Папуа Новая Гвинея. Ответ не заставил себя долго ждать — Кун появился у порта с 8 кораблями, высадил десант, разорил торговый пост и отбил голландский корабль. Англичане подбросили подкрепление — к маю у Амбойна было 15 британских кораблей, однако 30 мая их атаковал Кун с 17 кораблями.
К 1622 году (Кун к тому времени вернулся в Голландию, на его место прибыл Карпентье) в Амбойне сложилась интересная ситуация — там был голландский форт Виктория, но одновременно существовала и английская торговая фактория. В конце года султан Терната больше склонялся к тому, чтобы отдать предпочтение англичанам перед голландцами, и голландский губернатор Херман ван Спелт решил действовать. Скорее всего, британцы тоже не оставались в стороне, но об этом историкам ничего неизвестно.
Недалеко от голландского форта был пойман японский ронин, который под пытками сознался, что вместе со своими товарищами нанят неизвестными для захвата форта и убийства голландского губернатора. Голландцы схватили еще нескольких японцев, и тут прозвучало имя главы английской торговой фактории Гэбриэла Тауэрсона. Доподлинно неизвестно, существовал ли какой-то заговор англичан против голландцев или голландские товарищи сами упорно подводили пытаемых японцев к подобному признанию, но далее были схвачены все служащие британской фактории. К некоторым из них была применена знаменитая пытка водой (человека кладут на спину, связывают, наклоняют ему голову и поливают водой область рта и дыхательных путей — жертве кажется, что она тонет). Согласно документам, большинство обвиняемых признали себя виновными как под пытками, так и без.
При этом англичан с соседних островов не трогали — голландский суд признал, что у них есть алиби. В конце концов часть захваченных осудили. 9 марта 1623 года десятерым англичанам, девяти японцам и одному португальцу отрубили головы. Еще два японца и четыре англичанина были освобождены. Голову Тауэрсона водрузили на высокий шест перед фортом Виктория.
Четверо оправданных англичан летом 1623 года прибыли в Батавию, где подали жалобу на действия ван Спелта губернатору Карпентье. Однако тот не стал их слушать, и они отплыли в Англию. Британский король и управляющие английской ОИК были взбешены. Они потребовали от голландского правительства примерно наказать виновных и возместить ущерб родственникам погибших. В это время из Голландской ОИК пришло опровержение на жалобу. Там говорилось, что следствие и суд были проведены по всем правилам, и сомневаться в их выводах не приходится. Генеральные Штаты создали совместную с английским парламентом комиссию по расследованию Амбойнской резни, однако все уперлось в допрос тех самых четырех англичан, которых оправдали и отпустили. Они должны были прибыть в Гаагу, в Голландию, на дополнительное следствие, однако, очень испуганные, отказывались туда ехать. В свое оправдание они говорили, что не верят голландскому правосудию и опасаются за свою жизнь. Английские судьи так и не смогли уговорить их изменить свое решение. К 1630-му дело о резне в Амбойне зашло в тупик, и о нем на некоторое время забыли. Вспомнили о нем уже в 1652, 1666 и 1672 годах, то есть перед началом каждой из трех англо-голландских войн. Естественно, там речь шла уже не о правосудии, а о желании как можно сильнее очернить голландцев.
А что же англичане? Мощные атаки Куна и Карпентье оказались для них совершенной неожиданностью. Денег на усиление военного присутствия и развитие инфраструктуры не было. Униженные и раздавленные, они ушли с Островов пряностей и сосредоточились на торговле с Индией. Но и здесь пришлось выбивать себе место под солнцем. 24 августа 1608 года в Сурат (Гуджарат) прибыл капитан ОИК Уильям Хокинс, который привез с собой 25 тысяч фунтов в золоте и письмо Великому Моголу Джахангиру от английского короля Якова I с просьбой о торговом сотрудничестве. Португальцы, уже давно обживавшие Сурат, посмотрели на Хокинса косо, а потом и вовсе ночью напали на корабли и захватили их вместе в золотом. Хокинс провел в Сурате два года и вернулся ни с чем. Сменивший его Пол Каннинг тоже там не задержался.
Ну а далее в Сурате появился Томас Бэст с кораблями «Рэд Дрэгон, «Хозайндер», «Джеймс» и «Соломон» («Red Dragon», «Hosiander», «James» и «Solomon»). 5 сентября 1612 года английская эскадра вошла на рейд Сурата. Бэст просил у местных властей позволения основать торговую факторию в городе. По факту это был шаг отчаянья, Бэста поджимало время — в 1609 году король Яков, разочарованный бесприбыльностью торговых операций в Индийском океане, прямо сказал купцам-основателям, что если в течение трех лет они не покажут прибыль (которой надо бы делиться с королем), то монополию на торговлю с Востоком он у компании отберет.
30 сентября Бэст получил сообщение, что двух его людей — Каннинга и Чамберса — задержали местные власти. В ответ он захватил джонку, принадлежащую правителю Сурата, и предложил освободить ее в обмен на своих людей. 10 октября договоренность с губернатором была достигнута, более того — Бэсту разрешили организовать английскую факторию в Сурате. Об этом решении узнали португальцы и решили показать, кто здесь на самом деле хозяин. Утром 28 ноября 4 португальских нао (средних размеров вооруженные торговые корабли) и 26 мелких гребных судов вошли на рейд и встали между Бэстом и городом. На следующий день состоялась первая перестрелка, правда, на большой дистанции и без ущерба для обеих сторон. Утром 30-го Бэст решил атаковать португальцев, однако все закончилось предсказуемо — не зная местных вод, он просто посадил на мель все три своих корабля.
С темнотой на абордаж пошли португальские гребные суда, однако команды Бэста предполагали такие действия со стороны португальцев и были начеку. В результате англичане смогли отбиться, потеряв 8 человек убитыми.
Потерпев неудачу, иберийцы резко охладели к силовому решению проблемы. Более того, часть гребных судов от них ушла — ведь это были нанятые на дело индийские и арабские корабли, а не собственно португальские. Перестрелки длились до 5 декабря. Бэст все же смог сняться с мелей, и это стало сигналом к уходу остальных португальских кораблей.
15 января 1613 года Бэст получил подтверждение о разрешении организовать торговую факторию в Сурате. В Англию к королю был срочно послан Энтони Старки на корабле «Хозайндер», который на тот момент оставался единственным судном, способным выдержать длительное плавание. Надо сказать, что Старки успел буквально за месяц до отозвания монополии у компании. Бэст же сначала двинулся в Диу, потом на Цейлон и Суматру и в апреле 1614 года вернулся в Англию.
До 1621 года всего было организовано 8 факторий, 6 из которых находились в Индии — Сурат, Бурханпур (1616), Тику (1614), Самбас (1616), Каликут (1616), Мачилипатам (1618).
Дальнейшие события в Азии были связаны с началом Тридцатилетней войны в Европе. В Азии голландцы восприняли начало боевых действий как возможность отвоевать торговые фактории у испанцев и португальцев.
Положение же иберийцев и испанцев в Азии на тот момент было действительно сложным: «генерал моря вокруг Ормузского пролива, Персии и Аравии» (General do Mar de Ormuz e costa da Pérsia e Arábia) Рио де Фрейре Андрада писал Оливаресу: «Нам необходимо создать в азиатских водах сильную эскадру для защиты наших владений от нападений извне. К сожалению, у нас нет человека, способного поставить и решить подобную задачу». В мае 1621 года португальцы высадились на острове Ормуз и основали форт Кешм, который держал под ударом персидские территории. В ответ персидский хан Ширазер Имам-Али осадил форт с большим количеством войск. Португальцы храбро отбивали атаки мусульман, но персов было очень много.
Обеспокоенный Андрада сообщал в метрополию, что на данный момент колонии Индии и Ближнего Востока имеют всего 16 кораблей, и только 5 из них боеспособны, причем и эти 5 укомплектованы гораздо хуже, чем суда той же Голландской ОИК. Но приходилось опасаться не только персов и голландцев: англичане, получив чувствительный щелчок по носу у Батавии от тех же голландцев, решили отыграться на португальцах. Особый интерес у англичан вызывали Цейлон и фактории португальцев в Персидском заливе.
В декабре 1620 года к португальским факториям в Персии подошла эскадра английской ОИК под командованием Эндрю Шиллинга, которая сразу же вошла в сношения с Имамом-Али. После переговоров стороны заключили военный союз. У форта Джек 7 января 1621 года (на входе в Персидский залив) произошло сражение двух флотов: английского, возвращавшегося из Персидского залива, и португальского, заблокировавшего выход в Индийский океан. Англичанам удалось отогнать корабли Рио де Фрейре Андрады зажженными брандерами, однако сражение все же имело место. Во время перестрелки португальцы потеряли около 360 человек, англичане — 7 моряков, но среди них оказался сам Шиллинг. Английская эскадра смогла прорваться и вернулась в Сурат с большим грузом китайского шелка, в то время как португальцы, потеряв надежду на помощь извне, сдали Ормуз и Кешм.
Огромная потеря — Ормуз был торговой площадкой для сбыта африканских рабов в арабские страны. В этом же году корабли английской ОИК начали блокаду Гоа, перехватывая все суда, следующие из португальского вице-королевства в метрополию.
Когда вести о падении Ормуза дошли до Оливареса, это вызвало у него большую тревогу. Уже 2 марта 1623 года в Ост-Индию было решено послать 3 нао, 3 галеона и 5 паташей (паташ – парусно-гребное судно, обычно использующееся для каботажных перевозок), однако вышли они только в сентябре, в результате попали в сезон штормов и вынуждены были зимовать в Мозамбике. Из-за сильных повреждений Гоа смогли достичь только галеоны «Мисерикордиа» («Милосердие») и «Санту-Андрэ». В Гоа тогда стояло еще 5 галеонов — «Жуан-Себастио», «Жуан-Франсишку», «Жуан-Херонимо», «Тринидаде» и «Жуан-Сальватор». Эти корабли были вооружены довольно хорошо, и с учетом большого количества паташей и уркас (зафрахтованные для военных действий купеческие суда) португальцы могли бы сформировать довольно внушительную эскадру, однако отсутствие на складах города свободной артиллерии, а также опытных канониров и наводчиков ставило крест на столь привлекательной идее.
Тем не менее метрополия, крайне обеспокоенная положением дел в Португальской Индии, 18 марта 1624 года посылает в Гоа сильную эскадру из 6 нао и 2 галеонов под командованием Нуньо Альвареса Ботельо, причем 5 кораблей планировалось оставить в вице-королевстве на постоянной основе. К удивлению губернатора, корабли пришли в сентябре без аварий и поломок, что усилило индийскую португальскую эскадру до 12 больших судов. Ботельо привез дону Франсишку да Гама приказ вывести отряд к Персидскому заливу и отбить Ормуз, но, как всегда бывает, возникли давно ожидаемые сложности. Полностью укомплектовать экипажами и артиллерией португальцы смогли только 6 кораблей, и в то же самое время наместник узнал, что в Сурате присутствуют 8 британских больших судов и 2 малых паташа (позже оказалось, что 4 из 10 кораблей были голландскими). Выход флота к Ормузу был задержан, и иберийцы срочно вооружили 2 каравеллы. К лету 1624 года португальцы подготовили к отправке в Ормузский пролив следующие корабли — альмиранте «Жуан-Франсишку» (48 орудий), капитана «Жуан-Франсишку» (32 орудия), «Жуан-Себастио» (40 орудий), «Тринидаде» (24 пушки), «Сантьяго» (22 пушки), «Мисерикордиа» (22 орудия), «Жуан-Сальватор» (22 пушки), «Санто-Антонио» (22 пушки) — всего 232 орудия, 2100 матросов. Командиром экспедиции был назначен Нуньо Альварес Ботельо.
В Гоа предполагалось оставить для довооружения «Жуан-Херонимо», «Санту-Андрэ» и «Жуан-Педро».
К тому времени (1624) Англия заключила союз с Голландией и объявила войну Испании, и в Азию были посланы корабли ОИК. В Сурате находилась английская эскадра Джона Видэла в следующем составе: 48-пушечный «Роял Джеймс», 44-пушечный «Джонес», 27-пушечный «Стар», 22-пушечный «Игл», а также голландские «Зюйд-Голланд» (46), «Нью-Бантам» (46), «Магд ван Дордрехт» (24), «Весп» (24) под флагом адмирала Голландской ОИК Альбрехта Беккера. Кроме того, англичане имели два паташа, «Скаут» и «Спай», вооружение которых неизвестно. Отношения голландцев и англичан на тот момент были очень натянутыми, вспомним, что совсем недавно в Амбойне голландский губернатор просто перерезал английских поселенцев, как цыплят. Однако Видэлу и Беккеру хватило ума отложить в сторону все обиды и разногласия перед угрозой португальской экспансии. Союзники имели 281 орудие (на 55 больше, чем у португальцев) и 1500 человек в составе экипажей. Исходя из этого Видэл планировал при возможном бое обстреливать португальцев с дальней дистанции, не сходясь на абордаж, при котором иберийцы несомненно имели бы численное преимущество.
11 ноября Видэл внезапно появился на рейде Чаула (в 60 км от Бомбея) и заставил крепость капитулировать. Вскоре к союзникам на помощь из Ормуза прибыл паташ «Саймон энд Юд» (Simon&Yude).
Португальцы же вышли в море только 24 декабря 1624 года: 6 галеонов отплыли к Ормузскому проливу, еще два должны были подойти позже, как будут готовы. Находясь около острова Ормуз, Ботельо узнал, что голландцы и англичане вывели свои корабли из Сурата. Он забеспокоился — противники могли по пути перехватить задержавшиеся в Гоа португальские галеоны — и послал небольшое судно с приказом вести корабли южнее, по линии Гоа — Маскат, а потом вдоль берега, к Персидскому заливу, сам же срочно открейсировал к Маскату. Там португальцы попали в сильный шторм, большинство кораблей получили серьезные повреждения, но смогли соединиться. Англичане же тем временем прошли вдоль берега и вошли в Ормузский пролив без помех.
10 февраля 1625 года в Ормузском проливе столкнулись португальская и англо-голландская эскадры. Поскольку Ботельо находился на ветре, он решил атаковать противника. В противовес укоренившейся тогда на Пиренеях тактике абордажа португальский адмирал предполагал провести чисто артиллерийский бой, для чего построил свои корабли фронтом. Флагманский «Жуан-Франсишку» атаковал голландский «Зюйд-Голланд», следующие чуть поодаль «Жуан-Себастио», «Жуан-Жеронимо» и «Санто-Антонио» сблизились с «Нью-Бантам», «Весп» и «Магд ван Дордрехт», альмиранте «Жуан-Франсишку» и «Мисерикордиа» составили пару «Роял Джеймс» и «Джонес». «Тринидаде» же с «Жуан-Сальватор» завязали бой с паташами противника.
Корабли сблизились в строе фронта, дали несколько залпов друг по другу и разошлись в разные концы. Португальцы бросили якорь в двух лигах к северу от острова Ормуз. Союзники же дрейфовали мористее. В ходе боя они потеряли 8 человек убитыми на «Роял Джеймс», голландцы — 12 матросов, но самой большой потерей была смерть Беккера на шканцах «Зюйд-Голланд».
Вскоре «Роял Джеймс» снесло к «Жуан-Франсишку», и корабли открыли стрельбу друг по другу. За флагманами вступили в артиллерийский бой и другие корабли. Сражение было упорным, почти в кильватерных колоннах, никто не хотел отступать. К концу дня головные корабли португальцев и англичан были сильно повреждены, на «Роял Джеймс» начался большой пожар, который, однако, смогли локализовать, но если союзники сумели сохранить свой рангоут в порядке, то 3 корабля португальцев потеряли по мачте. Для галеонов и нао это было серьезным повреждением, поскольку из-за отсутствия стакселей и косых парусов (кроме тех, что были на бизани) корабли теперь были маломаневренны.
В сгущающихся сумерках Видэл спустил на португальцев брандер, нагруженный горючими материалами, но из-за ужасной видимости он не смог найти себе цель и ночью же был захвачен паташами противника. Португальцы укомплектовали брандер своей командой и спустили его на союзников. Брандер вышел точно на голландцев и сцепился с «Веспом», который загорелся, однако огонь смогли потушить, а брандер отцепили. Эти решительные действия испугали союзников, и они отошли в персидский порт Гомбрун под защиту батарей. Там же отряд взял под защиту английские и голландские торговые суда, идущие с богатыми товарами из Персидского залива в Сурат. Португальцы же, починившись, крейсировали в Ормузском проливе.
В полдень 14 февраля противники вновь сошлись около острова Ормуз. Видэл теперь решил изменить тактику — он предпочитал несколькими судами атаковать какой-нибудь один корабль португальцев. «Роял Джеймс» и «Джонес», пользуясь тем, что флагман Ботельо немного вырвался вперед, зашли с двух бортов и открыли сильный огонь. Португальцы по мере сил отвечали, на помощь флагману подошел 40-пушечный «Жуан-Себастио», который теперь поставил «Роял Джеймс» в два огня. Другие суда также вступили в бой, который оказался жестоким. К концу дня «Сантьяго» и «Санто-Антонио» потеряли все мачты, получили множество пробоин и ночью были затоплены командами; «Тринидаде» был сильно поврежден, взят на буксир капитана; альмиранте «Жуан-Франсишку» и «Жуан-Сальватор» потеряли командиров, на капитана «Жуан-Франсишку» же было 38 убитых, а сам Ботельо был ранен.
Потери англичан по отчетам Видэла: 13 человек на «Роял Джеймс», 11 — на «Джонес», 4 — на «Стар» и 1 — на «Игл». Цифры англичан явно навевают известный скепсис, поскольку Видэл чуть ниже пишет, что только на «Роял Джеймс» насчитали 450 попаданий португальских ядер, причем некоторые дыры имели диаметр 28 дюймов (70 сантиметров), что говорило об использовании португальцами на своих кораблях 60-фунтовых пушек.
Потери голландцев оценивались в 80 человек убитыми, и среди них был Беккер. Более-менее реальные оценки потерь — порядка 150 человек у англо-голландцев и около 300 человек у португальцев. Англичане и голландцы продемонстрировали более точную и быструю стрельбу, чем их противники.
В оправдание Видэл писал, что португальцы понесли очень большие потери, которые английский командующий по итогам двух боев оценивал в 800 человек только убитыми. В это тоже сложно поверить — общие потери убитыми и ранеными тогда должны были бы составить не менее 1600 человек, а поскольку Ботельо имел всего 2100 матросов, то просто не смог бы привести корабли на базу. Заместитель Ботельо увел корабли в Маскат.
Видэл же вскоре увел корабли в Сурат. К Ормузскому проливу подошла новая эскадра англичан (3 корабля и 2 паташа), которая имела небольшую стычку с португальскими нао, но она закончилась вничью.
Бои эти имели совершенно неожиданное продолжение — персидский шах, видя, что англичане и голландцы не смогли победить португальцев, предпочел заключить с иберийцами перемирие, где стороны зафиксировали статус-кво. Маскат же вскоре стал новой столицей работорговли в Азии.
И все же слабость позиций португальцев в Азии ощущалась в полной мере — 5 августа 1629 года малайский султан Ачем Райманкур осадил португальскую Малакку, однако 22 октября из Гоа на помощь городу пришли 8 кораблей Нуньо Альвареса Ботельо, и осада была снята. Состоялось морское сражение между малайцами и португальцами, где в общей сложности принимало участие 36 кораблей. Ботельо вновь применил тактику массированной артиллерийской стрельбы и безоговорочно победил туземный флот. Колонии в Малайзии удалось отстоять.
В 1630 году Англия и Испания подписали Мадридский мирный договор, и далее в боях между голландцами, испанцами и португальцами британцы участия не принимали. Дальнейшее развитие компании было связано с именем Фрэнсиса Дэя, который в целях разведки решил совершить вояж по Коромандельскому берегу. Дэй с удивлением обнаружил, что тут цены на хлопок и хлопковые изделия самые низкие из всех, и в своем письме предложил экспортировать индийские хлопковые изделия в Англию. 25 января 1640 года англичане получили разрешение на торговлю в Мадрасе и начали строительство своего блокгауза — форта Сент-Джордж. В этот момент денег у компании фактически не было, прибыль была мизерной, голландцы захватили львиную часть торговли с Азией. Дэй, подумав, предложил одну гениальную вещь — индийским купцам было предложено селиться поблизости от английского форта, а также перевести 400 ткачей с семьями в окрестности города, дабы обеспечить индийцам устойчивый сбыт своей продукции английским купцам. В результате получилось что-то типа промышленно-торговой агломерации: англичане создавали стабильный спрос на товары из хлопка, индийцы же выдавали хлопок, текстиль и другие товары.
Если в 1642 году из Индии экспортировалось 40 тысяч тюков хлопчатобумажной ткани на 600 тысяч песо, то уже в 1688 году — 120 тысяч тюков на сумму в 1,76 миллиона песо. Цена в песо указана не случайно – дело в том, что Азии именно испанская валюта на долгое время стала основной расчетной монетой в международной торговле.
Торговля хлопком и хлопчатобумажными изделиями позже оказалась для компании золотым дном, но ввозу индийского текстиля резко воспротивились английские производители тканей, которые не могли конкурировать с ним ни по ценам, ни по качеству. В результате ввоз тканей из Индии то ограничивали, то разрешали, то вводили квоты, а то и вовсе запрещали. Компания для продвижения своего товара завязала полезные контакты с придворными портными, с влиятельными людьми и лордами, снабжая их новинками и тем самым формируя моду на индийские ткани.
Естественно, в процесс вмешались голландцы, которые часто по завышенной цене скупали все ткани, чтобы сохранить монополию, однако англичан спасало собственное производство в Мадрасе — они могли контролировать процесс от выпуска продукции до сбыта в торговые лавки в Англии.
Но пока что Голландия выигрывала конкурентную борьбу по всем параметрам. За период с 1620 по 1630 годы англичане послали в Азию 58 кораблей. Голландцы — 141. В период 1630–1640 годов отношение почти не поменялось — 59 британских кораблей против 157 голландских. Кроме того, появились и новые конкуренты — теперь на Восток активно выходила еще и датская Ост-Индская компании.
В 1642 году началась Английская гражданская война, которую в нашей историографии называют Английской революцией. Кстати, есть мнение, что свержение короля Карла I негласно поддержала деньгами и Британская Ост-Индская компания. Основания для этого были серьезные — в 1639-м король, устав от маленьких прибылей компании, дал патент на торговлю с Востоком Уильяму Кортину (Courteen), таким образом устранив монополию ОИК на коммерцию в Азии. Тем не менее судьба Ост-Индской компании до 1649 года была под вопросом.
Оливер Кромвель после долгих консультаций в парламенте в 1653 году объявил о полном снятии монополии на торговлю с Азией, и это был сильнейший удар по ОИК. В 1657 году это решение пересмотрели — после того, как резко снизились таможенные поступления: английские игроки в Индии просто мешали друг другу, объем торговли, выручка и, как следствие, собираемость портовых сборов и акцизов резко снизились. Поэтому Кромвель просто присоединил все компании, торгующие в Азии, к ОИК и издал новый устав, согласно которому уставной капитал обновленной Ост-Индской компании составлял уже 750 тысяч фунтов. Это стало новым толчком для экспансии англичан в Азии.
В 1652 году началась первая англо-голландская война. В Ост-Индии не было особенных боев, но по результатам войны англичанам был в 1654 году возвращен остров Рун, а нидерландские торговые компании обязались выплатить 3165 фунтов стерлингов наследникам жертв Амбойна и 26 7163 фунта стерлингов — английским торговым компаниям за убытки, понесенные в войне. Мир между Голландией и Англией был заключен 8 мая 1654 года в Вестминстере.
Сами же голландцы с 1638 по 1658 год вели с португальцами жесточайшую войну за Цейлон. Португалия сопротивлялась как могла, но к 1658-му Цейлон практически полностью контролировался Голландской ОИК. Захватив Цейлон, голландцы стали теперь монополистами по доставке в Европу корицы. Кроме этой пряности Цейлон славился… опиумом, который голландцы начали массово продавать в Малабар, выменивая на него черный и белый перец и тем самым не тратя драгоценное серебро и золото. Первая партия в 7000 фунтов была продана в 1639 году. В 1660-е стандартные поставки опиума на Малабарское побережье возросли до 30 тысяч фунтов в год.
А что происходило в Англии? После смерти Кромвеля началась борьба за власть между его последователями, которая неожиданно закончилась Реставрацией. 8 мая 1660 года вернувшийся из изгнания Карл II был провозглашен королем Англии. Король вступил в Лондон 29 мая, в день своего тридцатилетия.
К 1660-м годам стало понятно, что португальцы и испанцы уже не конкуренты и основная борьба развернется между голландцами и англичанами. К этой схватке готовились, этой схватки ждали. Но неожиданно в Азию ворвалась еще одна торговая компания, которая крепко спутала карты обоим противникам и начала претендовать если не на лидерство, то на крепкую часть рынка в этом регионе.
