Статьи

Нельзя жить разумно, нравственно и справедливо, не живя приятно Нет, не попойки и кутежи непрерывные, не наслаждения мальчиками и женщинами, не наслаждения рыбою и всеми прочими яствами, которые доставляет роскошный стол, рождают приятную жизнь, но трезвое рассуждение, исследующее причины всякого выбора и избегания и изгоняющее [лживые] мнения, которые производят в душе величайшее смятение. Начало всего этого и величайшее благо есть благоразумие. Поэтому благоразумие дороже даже философии. От благоразумия произошли все остальные добродетели; оно учит, что нельзя жить приятно, не живя разумно, нравственно и справедливо, и наоборот, нельзя жить разумно, нравственно и справедливо, не живя приятно. Читать дальше...

Пускай приезжают для учинения присяги об отступлении от мятежа и на верность Императрице, но если кто был в том звании, пусть напишет такого содержания письмо. Когда ж они не имеют никого знакомого, кому б могли адресоваться, то пусть присылают на мое имя и вручают мне на руки, а сами да будут на месте, где нет российских войск, и на месте верном, где бы ответом моим его я мог найти. Если кто пожелает узнать о мыслях россиян, пусть адресуется ко мне, я имею о всем довольное сведение и меня обо всем уведомить могут. Все, кроме начальников революции, членов рады и депутации, во всем спокойны быть могут. Ах, если бы ты знала, как расположен князь Репнин! Какой милый и справедливый человек! Поистине сказать можно, он во всем открытый человек! К нему не надобны ни просьба, ни случаи; довольно сказать, что обвиняемый был добрый человек и верен отечеству, — князь тотчас стремится дать руку помощи и защищать. Скоро, любезная сестрица, мы перестанем быть поляками! Всевышняя судьба властна располагать нашей участью.

Наконец, Олег достиг Киева, где княжили Аскольд и Дир; здесь, по преданию, он оставил большую часть своих лодок назади, скрыл ратных людей на тех лодках, на которых подплыл к Киеву, и послал сказать Аскольду и Диру, что земляки их, купцы, идущие в Грецию от Олега и княжича Игоря, хотят повидаться с ними. Аскольд и Дир пришли, но тотчас же были окружены ратными людьми, повыскакавшими из лодок; Олег будто бы сказал киевским князьям: "Вы не князья, ни роду княжеского, а я роду княжеского" и, указывая на вынесенного в это время Игоря, прибавил: "Вот сын Рюриков". Аскольд и Дир были убиты и погребены на горе… Как бы то ни было, убив Аскольда и Дира, Олег утвердился в Киеве, сделал его своим стольным городом; по свидетельству летописца, Олег сказал, что Киев должен быть "матерью городам русским"

Иоанн, по известию некоторых Летописцев, решился вывести Ахмата из заблуждения и торжественно объявить свободу России следующим образом. Сей Хан отправил в Москву новых Послов требовать дани. Их представили к Иоанну: он взял басму (или образ Царя), изломал ее, бросил на землю, растоптал ногами; велел умертвить Послов, кроме одного, и сказал ему: «Спеши объявить Царю виденное тобою; что сделалось с его басмою и послами, то будет и с ним, если он не оставит меня в покое». Ахмат воскипел яростию. «Так поступает раб наш, Князь Московский!» - говорил он своим Вельможам и начал собирать войско. Другие Летописцы, согласнее с характером Иоанновой осторожности и с последствиями, приписывают ополчение Ханское единственно наущениям Казимировым. С ужасом видя возрастающее величие России, сей Государь послал одного служащего ему Князя Татарского, именем Акирея Муратовича, в Золотую Орду склонять Ахмата к сильному впадению в Россию, обещая с своей стороны сделать то же. Время казалось благоприятным: Орда была спокойна; племянник Ахматов, именем Касыда, долго спорив с дядею о царстве, наконец с ним примирился. Злобствуя на великого Князя за его ослушание и недовольный умеренностию даров его, Хан условился с Королем, чтобы Татарам идти из Волжских Улусов к Оке, а Литовцам к берегам Угры, и с двух сторон в одно время вступить в Россию. Первый сдержал слово, и летом (в 1480 году) двинулся к пределам Московским со всею Ордою, с племянником Касыдою, с шестью сыновьями и множеством Князей Татарских.

С Австрией против Венгрии В начале и Валахи оставались равнодушными зрителями войны, но в скором времени они восстали против своих утеснителей Венгерцев и были за то жестоко наказаны; во многих округах целые селения сплошь выжжены. Для Венгерцев война была делом народным и они восстали против Австрии поголовно. Склонность их к военным упражнениям, к верховой езде, в некоторой степени дух рыцарства, народная гордость, сильно развитое патриотическое чувство, полузависимость, в которой они находились от Австрии, слабость сей последней во время отречения императора, все сие было причиною, почему восстание разгорелось быстро, сильно и на таком огромном пространстве. Читать дальше...

…И тут его настиг удар судьбы, от которого он не смог оправиться до конца жизни: его бесконечно любимая жена внезапно умирает! Мария подарила жизнь еще одному сыну, но он прожил всего несколько дней. Смерть ребенка глубоко потрясла ее, и только необходимость путешествий в разные части страны, совершаемых ею из любви к супругу, смогла отвлечь ее. Максимилиан предпринял все, что было в его силах, пытаясь приглушить печаль жены, и, зная ее любовь к соколиной охоте, приказал 6 марта 1482 г. трубить в рог. Герцогиня между тем опять ждала ребенка, но не могла отказать себе в удовольствии проскакать через поля с любимым соколом на руке. Сокол взлетел: он захотел уложить болотную птицу. Мария завороженно следила за борьбой птиц и слишком поздно заметила гнилой пень посреди дороги. Лошадь споткнулась, герцогиня рухнула на землю и осталась лежать без сознания. Такой ее и нашел Максимилиан.

6 октября 1756 года из экстренного приложения к «Венской газете» жители Вены узнали о большом событии, произошедшем у далёкого богемского городка Лобозиц. В газете сообщалось, что на рассвете 1 октября королевско-прусская армия во главе с королём Фридрихом II атаковала австрийские войска. Утренняя канонада в предгорьях Эрца положила начало Третьей Силезской войне между Австрией и Пруссией, которая стала главной составляющей большого общеевропейского конфликта, позже получившего название Семилетней войны (1757-1763).

Умножай богатства, — вот закон и пророки для политической экономии. А так как рост богатств находится в связи с развитием потребностей, то иначе выраженная эта же заповедь гласить так: умножай и утончай потребности и создавай этим условия для роста богатств. Правда, при последовательном развитии этой доктрины экономисты наталкиваются на непредвиденную трудность, на роскошь. Роскошь есть очевидное зло и в глазах экономиста, ибо она ведет к уменьшению богатств, следовательно, противоречит первой заповеди экономического катехизиса, хотя и свято следует второй. Своеобразный интерес в экономической литературе представляют поэтому споры о роскоши и об ее значении, при чем один экономисты исходят из признания полезности, даже необходимости роскоши, поскольку ею выполняется вторая заповедь, другие подчеркивают вред роскоши, ссылаясь на первую заповедь. Спор не привел ни к чему бесспорному и остается незаконченным

Приближалась полночь. Бал был в самом разгаре. Народу собралось так много, что королю и его окружению приходилось протискиваться через толпу. Внезапно позади Густава III возникла фигура, одетая в маску и черное домино. Неизвестный выхватил пистолет и, присев, прицелился королю в спину. А он в это время резко повернулся влево. Рука преступника дрогнула, раздался выстрел, и весь заряд попал королю чуть выше бедра. Он вскрикнул по‑французски: «Я ранен» и судорожно схватил Эссена за плечо. Растерявшийся гофшталмейстер помог монарху добраться до каменной скамейки у стены. Как ни странно, паники не возникло. Музыка играла так громко, что далеко не все слышали выстрел, а некоторые приняли его за хлопушку. Тем не менее, охране удалось быстро перекрыть все выходы. Раненого короля перевезли во дворец, где его осмотрели лейб‑медики, попытавшиеся извлечь пулю из раны. Оказалось, что заряд злоумышленника состоял еще и из дроби и даже ржавых обойных гвоздиков…

Из письма Петра III Фридриху II. // Русская Старина. Том III. СПб., 1871 «...Так как война эта почти уже началась, то я не вижу вовсе средства короноваться прежде, именно относительно самого народа, так как я не могу короноваться с великолепием, к которому привык народ. Я не могу короноваться — потому что ничего не готово и ничего за скоростью нельзя здесь найти. ... Если бы русские хотели мне зла, они давно могли бы мне сделать, так как я вовсе не остерегаюсь, предаю себя на сохранение Богу: хожу пешком по улицам, свидетелем тому — Гольтц. Могу вас уверить, что когда умеют взяться за них [русских], то можно на них положиться. ... Я сам раз двадцать слышал от моих собственных солдат моего полка: «Дай Бог, говаривали они, чтобы вы поскорее стали нашим государем, чтобы нам не быть больше под владычеством женщины»

Датчане в составе Вооружённых сил Германии в 1941 – 1945 гг. Согласно нацистской расовой доктрине датчане принадлежали к категории «нордических, арийских народов». Руководство «Третьего рейха» рассматривало датчан в качестве равных немцам потенциальных союзников Германии в построении «нового порядка» в Европе. Поэтому уже менее чем через год после оккупации Дании германскими войсками 9 апреля 1940 г. оно поставило вопрос о привлечении датчан к службе в германских Вооружённых силах. Читать дальше...

Наконец, на основании состоявшегося в царствование Императрицы Екатерины II «Учреждения о губерниях» в 1778 году 4-го Декабря, было открыто Костромское наместничество, в состав которого вошло все пространство, занимаемое нынешнею губернией. …Учреждены были особые присутственные места для суда Уголовного и Гражданского, для Финансового и полицейского управления. В каждом уезде установлены уездные суды для суда и расправы дворян, городовые магистраты для дел среднего сословия, казначейства для сбора и хранения доходов и нижние земские суды для дел полицейских. Наблюдение же за правильным делопроизводством и за точным исполнением законов вверено было в каждой губернии 3-м палатам: по делам уголовным всех сословий, палате уголовного суда; по всем делам гражданским,— палате Гражданского суда; по казенным сборам — Казенной Палате. Губернское Правление сосредоточивало в себе власть исполнительную и полицейскую, имея в своем ведении нижние земские суды, городничих и исправников…

Умер Бэкон в 1626 г. вследствие простуды при опыте набивания снегом птицы Иногда высота жизни философа выясняет причины высоты и превосходства его учения, иногда низменность или внутренняя незначительность его жизни бросает свет и на характер его воззрений. Но бывают и более сложные случаи. Ничем незамечательная или даже недоброкачественная в нравственном отношении жизнь не лишена в некоторых отношениях величия и значительности и выясняет собою известные особенности внутреннего склада, напр., односторонность и узость миросозерцания мыслителя. Такой случай представляет именно биография Бэкона. Жизнь его не только не назидательна в нравственном смысле, но можно даже пожалеть, что история новой философии должна поставить в ряды первых по значению представителей своих такую сомнительную личность, как Франциск Бэкон Читать дальше...

Просила государя спасти мужа от кредиторов, а тот проиграл ее в карты Положение мужа вашего в письме вашем изображенное привлекает на себя все мое сожаление. ...Одна невозможность полагает меры моего на помощь вашу расположения. Как скоро я себе дозволю нарушить законы, кто тогда почтет за обязанность наблюдать их? Быть выше их, если бы я и мог, но конечно бы не захотел, ибо я не признаю на земле справедливой власти, которая бы не от закона истекала. Впрочем мне довольно известно состояние и имение мужа вашего, чтобы надеяться, что, при лучшем распоряжении дел его продажей некоторой части оного, не только все долги заплачены быть могут, но и останется еще достаточное имущество к безбедному вашему содержанию.

И взяли в плен Вандамма! Богданович Модест Иванович. История войны 1813 года за независимость Германии. СПб., 1863 «Вандамму предстояло тяжкое испытание. Будучи известен во всей Германии столько же суровостью, сколь и корыстолюбием, он был ненавидим немцами едва ли не более всех прочих своих земляков и Наполеона. Известие о постигшем его бедствии произвело общий восторг во всей окрестной стране. На пути Вандамма из Богемии в Россию, во всех немецких городах и местечках сбегались жители, чтобы посмотреть на пленника, как на лютого зверя, попавшего в неволю; упрекам, оскорблениям не было конца»