Летом 1655 г. шведы овладели Жемайтией, преградив царским войскам выход к Балтийскому морю через Литву. Польско-литовский магнат Богуслав Радзивилл в конце 1655 г. получил от шведов охранную грамоту на земли, которые включали не только его Слуцкое княжество, но и владения другой ветви рода (Несвиж и Мир), а также Пинск, Слоним, Быхов и Ляховичи. По сути, значительная область на юго-западе Литвы объявлялась вассальным княжеством шведского короля. Глава слуцкого гарнизона подполковник Адам Волакс в конце 1655 г. занял своими отрядами Несвиж (25.11) и Мир (3.12) и безуспешно атаковал Ляховичи; «присяжной» царской шляхте в Новогрудке, Слониме и ряде других мест было заявлено, что Слуцк находится под протекторатом Карла X Густава, короля шведского и польского и «правителя великого княжества Литовского всех приналежности», а Волакс является комендантом этих земель. Это вызвало протест царских властей, и по их требованию в феврале 1656 г. Волакса сменил майор Ян Гросс1. Обстановка еще более осложнилась с приходом отряда судьи земского мозырского Самуэля Оскирки из литовских войск гетмана Павла Сапеги. Оскирка в 20-х числах марта выбил слуцких солдат из Несвижа и Мира. Далее у него было задание помогать Старому Быхову – сапежинской маетности, блокированной украинскими казаками И. Нечая и царскими частями могилевского гарнизона. А в то же самое время (в конце марта) провалилась попытка Б. Радзивилла при помощи шведских войск захватить Брест2.
Задумав овладеть всей Литвой и исключить великое княжество как предмет переговоров с польским королем, царь в 1656 г. решил направить главные военно-дипломатические усилия на Жемайтию, Польские Инфлянты и Ригу, которая принадлежала Литве с 1560-х гг. до 1621 г. При этом какие-либо боевые действия против Бреста или Слуцка пока не планировались. К Старому Быхову Алексей Михайлович послал армию стольника кн. И.А. Хованского – для блокады крепости и противодействия частям С. Оскирки. Деятельность бывшего слуцкого коменданта А. Волакса дала царю один из важнейших поводов для объявления войны Швеции.
В отношении Жмуди (Жемайтии) в Москву начиная с января – февраля 1656 г. поступали сигналы о готовности тамошней шляхты восстать против шведов, причем по причине бегства польского короля она ожидала помощи от царских войск. В связи с этим было принято решение о призыве старосты жмудского Ежи Кароля Глебовича в царское подданство, для чего на запад Литвы отправился посланник В.Н. Лихарев. Кроме того, в ответ на предложение воеводы троцкого М.С. Паца о назначении его гетманом Великого княжества Литовского в Вильно выехал стольник З.Ф. Леонтьев – с указом набрать 2000 человек шляхты в «гусарскую службу» для обороны края от шведских войск3. Одновременно в Москве целый ряд литовских командиров получил грамоты о наборе «присяжных» конных рот и полков (шляхты, волонтеров и драгун) для участия в государевом походе4.
Замятня Леонтьев прибыл в Вильно 29.04.1656 и не застал уже Паца, который вновь отъехал в королевский стан. Тогда он отправил грамоты о сборе гусар к предводителям «присяжной» шляхты в Гродно, Лиду и Новогрудок, а также начал активные переговоры с ротмистрами в самом Вильно. Одним из самых важных его агентов стал Миколай Сухтицкий, который сотрудничал с виленским воеводой с конца 1655 г. В этот момент в Жмуди произошло восстание против шведов, но граф Магнус Делагарди в нескольких боях разгромил силы повстанцев. Часть шляхтичей была вынуждена спасаться на землях, занятых царскими войсками. Ротмистр Сухтицкий выехал на рубежную реку Святую 21.05 и в течение месяца занимался их вербовкой и созданием своего нового «присяжного» подразделения. При начале Рижского похода он посетил царскую ставку и вернулся в Вильно в августе с чином полковника; его полк «казацкого строя» поступил в распоряжение боярина кн. Н.И. Одоевского, который возглавлял посольство на русско-польских переговорах и руководил войском, охранявшим посольство и окрестные земли5.
«Присяжная» шляхта западных поветов Великого княжества Литовского весной 1656 г. была занята организацией самообороны: различным землям угрожали отряды шведских войск, подразделения Слуцкого гарнизона, полк сапежинской дивизии С. Оскирки и, наконец, самовольные крестьянско-казацкие отряды сотников Белорусского полка Ивана Нечая (Будкеевича и Мурашки). В частности, в начале июня царь распорядился собрать борисовскую и минскую шляхту, усилить ее солдатами и рейтарами из гарнизонов Борисова и Минска и выслать это войско (свыше 600 человек) против «шведов» из Слуцкого гарнизона, которые собирали припасы в Минском повете (14.06)6. Впрочем, комендант Слуцкой крепости не имел намерений начинать боевые действия против царской армии и, по-видимому, отвел свои отряды к Слуцку.
В таких сложных условиях руководители поветовых ополчений – Я. Кунцеевич в Лиде, П. Вяжевич в Новогрудке и С. Масальский в Гродно – ответили отказом на неоднократные грамоты царя о выступлении в поход под Ригу со своими хорунгами (30.06 и 20.07). Они заявили о готовности к службе и сообщили об угрозе своим поветам со стороны шведско-бранденбургских войск. Алексей Михайлович в итоге велел им остаться на месте (08.08)7. Также была освобождена от участия в походе шляхта Минского и Борисовского поветов.
Предводители шляхты стали согласовывать свои действия с боярином кн. Н.И. Одоевским. Известно, что для защиты рубежей под Ковно после 16.08. выступила дворянская сотня из охраны посольства, а 13.09 ей на помощь отправились наиболее боеспособные подразделения Лидского повета – казацкая и гусарская роты Яна Коленцкого8. Они прослужили до конца Виленских переговоров (24.10.1656), после чего войска кн. Одоевского вместе с послами отправились к Смоленску, а отряд Я. Коленцкого выдвинулся в Жемайтию и присоединился к дивизии Левого крыла литовского войска польного гетмана В.К. Госевского9.
Таким образом, летняя кампания 1656 г. на литовском ТВД русско-шведской войны прошла без каких-либо значительных боестолкновений. Союзная шведско-бранденбургская армия Карла X Густава и Лифляндская М. Делагарди были заняты боями с главными силами польского короля и русского царя; гарнизон Слуцка, принявший подданство шведов, ввиду своей слабости был склонен соблюдать негласное перемирие. Вместе с тем безуспешная попытка русских посланников мобилизовать шляхту западных поветов Литвы в «гусарский строй» и привлечь ее к участию в государевом походе показала, насколько слабым оставался контроль царской власти над этими землями.
