Что за огромное здание воздвигнула философия XVIII века

Из дневника А. И. Герцена. Дневник 1842-1845 годов впервые был опубликован в томе I женевского издания сочинений Герцена (1875).

Продолжаю в свободное время лекции Вильмена. И это мне очень полезно, мы забыли XVIII век, тут он оживает, переносимся снова в те времена Вольтера, Бюффона,-- и, что ни говори, великие имена. Замечательно следить, как в начале своей карьеры Вольтер дивит, поражает смелостью своих религиозных мнений, и через два десятка лет Гольбах, Дидро; он отстал; материализм распахнулся во всей силе. "Le patriarche ne veut pas se départir de son rémunérateur vengeur; il raisonne là dessus comme un enfant", - пишет Гримм. А также смело и дерзко выказывает свою голову и попирает ногами нравственность. Тут видишь das Werden 93 года. Дидро импровизирует:

Et mes mains ourdiraient les entrailles du prêtre
A defaut d'un cordon pour étrangler les rois.

При всем том эта ступень развития чрезвычайно важна и сделала существенную пользу. Ошибка их состояла в том, что они, понявши генезис духа во временном, конечном, приняли его за произведение материи, за материю. Генезис отчасти верен у них; даже если бы несколько шагов они пробились бы дальше, то они сами поняли бы, что они со словом материя сопрягают еще что-то обладающее ею, призывающее ее к жизни, что-то вечное, бесконечное, имеющее целью проявление и прочие атрибуты, не идущие страдательной материи. Так, как Спиноза был истинен на той точке, на которой стоял, и эта точка была необходимой степенью, так и их. Что касается до атеизма, он последовательнее, нежели робкий деизм Вольтера и Руссо. Впрочем, Руссо случайно натыкался на истинный путь богопознания, т. е. развития духа своего до созерцания бога. Этот их творец, геометр des Jenseits, неучаствующий, праздный, которого мы не можем знать и пред которым благоговеем, не удовлетворит ни горечи придыхания религиозного ума, ни строгость логического. Отрицание бога было шагом к истинному разумению его, отрицание его, как Иеговы, как Юпитера, как чуждого земли, сидящего где-то, совлекало с него последнюю конечность, приданную религиозными представлениями, и последнюю абстракцию философии. Для них, с точки зрения анализа и raison naturelle, бог только существовал как природа, как вселенная, как вечный мир, о котором Плиний говорит: Aeternus, immensus, totus in toto, immo vero ipse totum, тотальность деятельности замкнутой, idemque rerum naturae opus et rerum ipsa natura. Надобно оставить перебродить эту материю творца и творение вместе, и она должна сама выработаться из лукрециевской тенденции в направление современной духовной философии. Это движение сильнее разума. Это его феноменология. Но уже после Гольбахов, Дидро et Сnie невозможно чувственно-католическое представление, вдохновлявшее глубокие умы гораздо выше материализма, потому что они умели оторваться (бессознательно) от буквы и переноситься в сферы абсолютной спекуляции, - но служившие идолопоклонствам масс.
Что за огромное здание воздвигнула философия XVIII века, у одной двери которого блестящий, язвительный Вольтер как переход от двора Людвига XIV к царству разума и у другой мрачный Руссо, полубезумный, наконец, но полный любви, и остроты которого не выражали ни остроумия резкого, ни родства с grand siècle {великим веком, a предсказывали остроты de la Montagne, С.-Жюста и Робеспьера. Вольтер с омерзением прочел в "Эмиле": "И если сын короля полюбит истинно дочь палача, отец не должен ему препятствовать". Вот réhabilitation de l'homme {реабилитация человека чисто демократическая. Масса читала не так, как Вольтер. Шутки, полуслова действуют - но гордый язык лицом к лицу с властью должен был поразить у Руссо. Мы привыкли.
И все деятели того века были люди жизни в Англии и во Франции: Монтескье, Бюффон и пр. Германия выдвинула потом свою мысль, свое искусство -- обширное и великое, но выращенное в кабинете. Биографий германских читать нельзя. Первый человек у них -- Шиллер. Да разве Лессинг еще. Чему же дивиться, что Фридрих II, человек практический, не мог сродниться с своим отечественным направлением. Для того, чтобы симпатизировать с ним, надобно было показать ему всю мощь свою (Гёте, Гегель).

Источник: А. И. Герцен. Собрание сочинений в тридцати томах. Том второй. Статьи и фельетоны 1841-1846. Дневник 1842-1845. М., Издательство Академии Наук СССР, 1954.

Персоны

Герцен Александр Иванович

Герцен Александр Иванович [1812 — 1870], русский революционер, писатель, философ и публицист. Блестящие способности полемиста, колоссальная эрудиция, талант мыслителя и художника дали возможность Г. стать одной из центральных фигур русской общественной жизни эпохи. В первой половине 40-х гг. Герцен выступил с беллетристическими произведениями, поставившими его в ряд с крупнейшими русскими писателями. Перу Герцена принадлежали и глубокие философские работы.