Разговор о бумажных деньгах - штука крайне непростая, потому что большая часть людей в целом довольно смутно представляет себе монетарную теорию и, главное, историю ее развития. Однако, принципы возникновения денег и эмпирические законы их обращения — это такой же базис экономики (как науки о закономерностях перераспределении ценностей в соответствии с меняющимися человеческими предпочтениями) как ньютоновская механика - фактический и философский базис классической физики. Продолжая математические аналогии, наши любимые монетки, по сути, это вторая производная от общего понятия обмена, а вот первой производной, как ни странно, являются именно бумажные деньги, или же, в широком смысле слова - концепция долговых обязательств.
Долг - понятие, которое старше письменной истории человечества (как об этом хорошо писал экономист, антрополог и анархист Дэвид Грэбер в фундаментальной Debt: The First 5,000 Years, 2011 г.). Возникновение самого понятия счета, в целом излишнего для охотника-собирателя (индейцы пираха до сих пор спокойно перечисляют пойманных улиток как «одна, две, много») и, главное, письменного счета пока максимально отодвинуто усилиями археологов на, примерно, 20000 BC (Конго, кость бабуина с зарубками) и не факт, что это предел. Начиная с 7000 BC и Месопотамии появляется концепция бухгалтерии: глиняные документы показывают нам списки доходов/расходов и полученных и проданных товаров, а так же уплаченных долгов, пошлин и налогов. Так появляется первый вид денег - деньги обмена, предки современных банкнот. Фактически они представляли собой глиняные жетоны, дающие право на получение со складов того или иного товара (в основном зерна) и, возможно, они могли иметь ограниченное хождение как обычная валюта. Бухгалтерский учет и, вместе с ним, деньги обмена - деньги долга (в виде разнообразных расписок в принятии на себя тех или иных обязательств) развивались всю человеческую историю непрерывно и последовательно и принимали множество форм, от зарубок на дереве до гигантских каменных дисков «раи», используемых жителями отдаленного архипелага Яп в Микронезии. Интересно то, что концепция долга является важной универсалией: от Шумера до папуасов люди независимо и самостоятельно приходили к идее долговой экономики, основанной на скрупулезном подсчете взаимных обязательств и их передач друг другу, причем в каждом случае для них находилось материальное выражение (этого лишены только самые примитивные племена, типа тех же пираха, ведущие жизнь, отстоящую по развитости даже от месопотамцев на 20-30 тыс. лет).
Обязательства можно учитывать как угодно экзотично. Например, те же япцы обретали богатство самым, наверное, экзотическим способом: на соседнем острове они добывали камень, вытесывали из него кругляши и привозили к себе. Установленный во дворе дома камень фактически демонстрировал, сколько усилий семья готова вложить в какой-либо труд: чем каменюка была больше (самые большие до 3,5 м диаметром и массой в 4 тонны), тоньше обработана и тщательнее отполирована и вырезана из самого равномерного и красивого куска известняка - тем почетнее была ее доставка и тем больший кредит доверия к своему могуществу приобретал клан-владелец. Если в процессе доставки кто-то погибал — это еще больше поднимало цену готового изделия. Камень не обязательно даже было катить во двор. Если он уже был вырублен, отполирован и находился на пути на Яп (то есть общепризнанно силы были потрачены и зафиксированы), но в процессе происходил несчастный случай и каное тонуло - труд не пропадал, ценность считалась созданной, раи записывался на счет семьи, которая его обрабатывала, и мог быть использован в расчетах даже если лежал на морском дне.
Для маленьких сделок использовались маленькие раи, вполне транспортабельные, размером в 7-8 см, для грандиозных - эпические диски богатых семей. Всего на острове (в 1929 г. подсчитано педантичными японцами) находилось 13281 камней раи. Самое интересное, что права собственности на них передавались без физического перемещения камня: продавец и покупатель просто публично объявляли, что камень, стоящий во дворе такого-то клана теперь есть собственность такого-то клана (тех что лежали на морском дне это тоже касалось). Таким образом, задолго до блокчейна была изобретена схема практически криптовалюты, вплоть до принципа PoW (Proof of work): намайнил себе бесполезный кусок в три тонны аргонита и дальше передаешь на него права по цепочке (разве что, анонимности и шифрования еще не было). Эта система насчитывает неизвестное количество лет, скорее всего, от 2 до 1,5 тыс. Интересно, что когда в XIX в. миссионеры снабдили жителей островов железными орудиями это чуть не вызвало инфляцию - ими вырезать камни стало куда проще.
Традиционная теория возникновения денег учит, что люди просто в один прекрасный момент задолбались использовать схемы по принципу «отдал мяснику сапоги, получил ящик колбасы, сменял на бочку пива, а ей оплатил уроки музыки для дочки» и так появились мелкие универсальные блестяшки, которые можно передавать горстями вместо товаров: ракушки каури (о которых я уже писал и которые играли роль денег, на самом деле, вплоть до 1920-х!), янтарь, бусы ну и, в конце концов, самая совершенная форма - слитки самородной меди, серебра и золота, ставшие монетками. А все эти извращения с бумажными деньгами возникли только в последнюю пару сотен лет, до того попытки их ввести эпично проваливались, потому что людям они были не нужны. Ревизионисты же установили, что все эти воззрения - полная чушь. На самом деле деньги обмена (те самые ракушки, бусы, медные прутки, золотые слиточки и прочее) появились на тысячи лет позже денег долга, которые работали вовсе не так, как считалось ранее. Никто в здравом уме не бежал менять сапоги на рыбу, что бы поменять ее на мясо, что бы поменять ее на пиво и вот так - тысячи лет.
Универсальной мерой всегда было продовольствие, причем легко отмеряемое, легко воспроизводимое из себя же, легко делимое и долго хранимое (а так же универсально годное для всего - от сладкого пирожка до браги), то есть зерно. У разных народов разное, от ячменя до риса, зерно оставалось основой государства и цивидизации на протяжении минимум 10 тыс. лет и до недавнего времени оно оставалось и универсальной мерой обмена. Коку риса (в японском и китайском 石 и 斛, hú) это среднее количество зерна, которое нужно для пропитания мужчины в течении года (120-150 литров или три условных мешка) и это количество было универсальным для всей Юго-Восточной Азии. Точно так же, как древние шумеры платили налоги ячменем и прото-пшеницей (полбой/эммером) и исчисляли доходы и расходы в ней (и имели аналогичный коку термин gur, 𒂅), Азия делала это в рисе, более того, такая же система существовала и в Риме (с мерой в corus, порядка 200 л. римляне были побольше, чем тщедушные японцы) и от нее же пошли баррели (те же 120-160 л. в зависимости от эпохи и типа измеряемого вещества) в которых по сей день считаю не только пиво и вино, но и нефть. Зарплата самураев могла быть выдана золотым обаном, но в основе ее исчисления лежали коку риса, точно так же, как и в основе доходов с земли и налогов на крестьян. Зерно тысячелетиями играло роль универсальной меры богатства народов. Что интересно, это было открыто и зафиксировано в явном виде и на Западе, еще прусскими камералистами и французскими физиократами, но их теории позже были отметены и переоткрыты уже в конце XX в. в рамках ревизии монетарной истории.
Таким образом, долговые обязательства или деньги долга, основанные на сельскохозяйственном богатстве и выраженные в бухгалтерских папирусах, пергаментах, бумаге или глине существовали с нами на протяжении всей истории человечества и активно использовались (и используются сейчас) повсеместно. Конечно, параллельно с ними существовали и другие деньги, например, шелковые (в Китае даже официально выпускались «банкноты серебра» и «банкноты шелка») чайные (опять таки, даже иногда буквальные - тот же Китай эмитировал чайные кирпичи, игравшие роль валюты на Шелковом пути, надо не забыть рассказать об этом подробнее), меховые (знаменитые русские бочонки с мехом по 12 тыс. беличьих шкурок), соляные и прочие. Как видим, долговые деньги всегда были с нами и всегда были основаны не на цепочке смешных обменов перчаток на урок рисования, а на нескольких совершенно универсально ценимых по всей планете товаров, которые происходили из агросектора, были нужны каждому и сводились к всего четырем вещам: что покушать (рис, ячмень, полба, пшено), что выпить (чай, кофе, вино/позже бренди, ром и прочее, также игравшие роль вполне официальной валюты, на роме, например, работала экономика ранней Австралии, сюда же относится и опиум, кока и прочие интересные вещи), что надеть (разные типы тканей, шерсти, бывшей основой экономики Фландрии и Англии, шелка и мехов) и чем законсервировать пищу (соль, сахар, специи). Все эти товары подчинялись сложной развитой бухгалтерии, сводящей к минимуму их фактические перемещения иначе, как крупным оптом, ими же платили налоги (причем тысячелетиями, так как буквально до Промышленной революции почти вся экономика была аграрной) и бумагами на их получение можно было спокойно торговать (обменяв векселя на меха на векселя на пшеницу, а те - на партию доспехов для герцога Миланского, да еще и в процессе трижды дав все в рост, как венецианские банкиры). Так что, в каком-то смысле, банкноты (пусть даже в форме глиняных табличек с указанием что податель сего имеет вклад в Вавилоне в виде 300 бану эммера) существовали с нами всегда.
Как же возникли деньги обмена, те самые медные прутки, бронзовые лопатки, слитки электрума и ракушки каури? Грэбер предполагает, что образовались они из необходимости исчислять нематериальные сокровища: честь, уважение, жизнь и разнообразные обязательства и понятия, которыми руководствовались люди на протяжении, аналогично, всей истории. Измерить их было сложно, но для продуктивного сосуществования в социуме необходимо (в частности, такими «деньгами чести» платили виру за убийство или травмы и т.п.). Их отличало то, что действовали они тоже на моральном уровне - фактически бесполезные (что подчеркивало, что жизнь человека не может быть уравнена никаким количеством зерна или шелка), но при этом сложно добываемые и крайне привлекательные на вид - яркие, блестящие, разноцветные, интересных форм (да, китайцам снова не повезло, ну вот не у них ничего, кроме бронзы и железа..). Такие деньги (куда ближе к тому, что мы сейчас понимаем под этим словом) насчитывают те же тысячи лет и были с нами всегда, разве что, их материальных свидетельств сохранилось куда больше. Точно так же они использовались в таком качестве очень долго - вплоть до XIX в. и совершенно неслучайно (и подчеркивает вовсе не сказочную тупость, жадность и бесчеловечность, но совершенно противоположные качества, что парадоксально!) что африканские царьки продавали своих подданых за пригоршню бус.
С их точки зрения только так это и работало, жизнь не может быть выражена в эквиваленте мешка с зерном, но если, например, убийца обязан выплатить символическую виру сложно добываемыми и красивыми ракушками (если же механизм виры отсутствует, то общество скатится к клановой резне всех против всех довольно быстро, так что это просто психологическая и социологическая необходимость). От этого один мелкий, но логичный шаг, что если кто-то хочет выкупить жизнь кого-то - он обязан поднести оговоренное количество «денег чести» - например, красивых блестящих бус. Другое дело, что эксплойт этого механизма закономерно привел к буму работорговли, но это уже побочная проблема, изначально он создавался не для этого. Неслучайно и то, что люди великой чести (ну то есть вожди и жрецы) скапливали огромные материальные выражения этой чести, так что могли фактически откупиться очень от многого. Кстати, упомянутые камни раи острова Яп и есть точно такая же форма денег чести - они показывают, насколько крута семья, ими владеющая и какие мучения она готова претерпеть и жертвы принести, если вдруг потребуется (и для того она показно и ритуально приносит их заранее, мучаясь с вырубкой и транспортировкой чертовой трехтонной каменюки). В Китае, кстати, золото аналогично почти всю историю играло роль денег чести - его копили императоры, его принимали как дань или отправляли в дар, жертвовали богам и монастырям, редкими золотыми монетами изредка награждали кого-то очень отличившегося, но в качестве рядовой валюты не использовали. Серебро же играло куда более близкую к деньгам долга роль своеобразного универсального товара (об этом мы уже говорили).
Интерес представляет трансфер роли денег долга на деньги чести и превращение их, тем самым в деньги обмена, который произошел почти одновременно около 500 BC независимо на Западе (лидийские статеры их электрума) и Востоке (китайские бронзовые лопаточки). Это был колоссальный прогресс (хотя кто-то бы сказал, что регресс с точки зрения морали) - государства впервые за примерно 6000 лет додумались, что можно совместить обе функции в одной вещи. Так родился предмет изучения, которому посвящен наш канал - разные формы монет и об этом переходе нужно тоже говорить сильно подробнее. Здесь же отметим, что деньги долга никуда не исчезли и спокойно существовали параллельно и существуют и сейчас (в виде огромного количества ценных бумаг - чеков, векселей, ваучеров, акций, фьючерсов и прочих первичных и производных финансовых обязательств), просто в определенный момент истории, порядка 2500 лет назад гасить эти обязательства стало возможно не только четырьмя главными товарами (зерном, одеждой, напитками, приправами), но и медными, золотыми и серебряными монетами и слитками. Отметим, опять таки, что поскольку основа экономики очень долго не уходила от аграрного сектора (только Сун спустя еще 1500 лет после изобретения универсальных денег развила почти викторианский уровень промышленности от доменных печей до изготовления пороха и сферы услуг, от газет до чайных клубов) - на протяжении почти всей истории вплоть до XIX в. 99% населения в глаза не видели этих вожделенных талеров и гиней, обходясь в лучшем случае серебряной мелочью, в худшем - разными медяками да связками вэней, а еще чаще - все так же выплачивая налоги и прочие долги единственным, что имели - натурой, как в Шумере.
Инновация Сун заключалась в том, что они придумали эмитировать банкноты - деньги долга, до того существовавшие лишь как частные векселя различных товариществ, компаний, монастырей и артелей на уровне государства, взвалив, тем самым, на себя колоссальное бремя по выплате этого долга. Естественно, добром это не кончилось, как уже было описано в соответствующей части. Монголы же, благодаря тому, что построили репрессивное государство практически XX века (хотя и не такое жесткое как любое современное - не хватило главного - при том уровне развития техники невозможна была борьба с мыслепреступлениями) смогли практически повторить подвиг XX века и ввести фиатную валюту (о ней ниже). И оно даже работало (как показано в соответствующей части про Юань), однако, империя развалилась в силу не окупаемости тотальных и непрерывных монгольских войн со всякими Кореями, Бирмами и Явами и полной и окончательной деградации системы управления (наставшей буквально сразу после смерти Хубилая). Снова государство взвалило на свои плечи долг уже при Мин и так же как и Сун провалило эту невыполнимую миссию - от банкнот отказались быстро, несмотря на все попытки удержать их на плаву. В Европе же в это время государства на такие передовые экономические эксперименты не замахивались - они спокойно позволяли должникам самим разбираться со своими проблемами и эмитировать все виды банковских и купеческих векселей. Отметим, кстати, что в России с частными эмитентами все было не очень - потому что банкноты появились там в относительно широком обращении позже, чем в Европе и были крайне жестко (как и многое другое) монополизированы государством, так что разгула частных долларов или фунтов стерлингов от нескольких банков сразу Россия никогда не познала (только во времена Гражданской и совсем чуть-чуть - смуты 1990-1993 гг.)
Веселое время кончилось в начале XVIII века когда частный эмитент - Джон Ло, провалил все что можно, применив известный эксплойт частных денег - пирамиду. В итоге западные государства (спустя 600 лет после Сун) также решили пойти по их пути и взять эмиссию под контроль. Отныне выпускать банкноты стало возможно только с разрешения самого государства и на рынке появились многочисленные частные выпуски, лицензируемые, ограничиваемые и проверяемые государствами (наравне с деньгами самого государства). Поэтому весь XIX век был невероятной золотой порой для всех типов бон: выпуски частных и государственных банков, корпораций, колоний, локальных генерал-губернаторств и огромного количества иных эмитентов заполонили мировой рынок. Такого разнообразия бумажных денег, какое знал XIX век никогда не было и вряд ли уже будет (то же, кстати, относилось и к маркам - государство тщательно следило за почтовой монополией и контролировало эмиссии марок разных колоний, губернаторств, отдельных компаний и т.п.). В этот момент снова проявилось забытое было расхождение в самой философии денег долга и денег чести - право на чекан монет в эпоху появления национальных государств получить было почти нереально, за него казнили и воевали, а вот к деньгам долга отношение у власти было попроще - эмитируйте на здоровье, ваши же долги, не мои, но под наблюдением! Интересен и технический и психологический аспект коллекционирования: бонистика по сути куда ближе к филателии (и подчиняется ее законам в том числе в области ценообразования) и резко расходится с нумизматикой (хотя несведущему может показаться, что раз речь о деньгах - то они должны быть крайне близки).
Интересно и то, что монеты, в отличие от банкнот, всегда сохраняли (до перевода их в фиат после Бреттон-Вудса) остатки ауры «денег чести», не случайно их проба гарантировалась государственным гербом и портретом главного источника чести (официальный термин, между прочим!) - сюзерена. Не случайно и то, что на токенах и на любой фиатной монете старых лет (то есть медяшках и мелком серебре) портрет сюзерена отсутствовал - их честность он своей честью не гарантировал и даже прямо заявлял, тем самым, что их металл дешевле номинала. Отсюда также и особый, исключительный статус права чеканки (далеко не сводящийся к чисто экономическим факторам профита от сеньоража). Фальшивомонетчиков у всех народов и во все времена казнили крайне изуверски и изобретательно, куда кошмарнее, чем воров или убийц (подумаешь, обычное преступление подданного против подданного, чернь с чернью разбирается, да наплевать), по жестокости эти пытки можно было сравнить только с казнью цареубийц: и в том и в том случае преступник покушался на самое святое, честь сюзерена. Неслучайно и демонстративное непризнание монет, чеканенных разнообразными личностями типа самопровозглашенного короля Новой Франции, Орели-Антуан де Тунана – а у тебя чести не хватит для того что бы эмитировать свою монету, чем ответить можешь? Так как честь королей, обычно, измерялась в батальонах солдат, готовых умереть за золотые кружки с его портретом, а умирать за де Тунана желали только грязные индейцы Патагонии (да и то не все, а лишь некоторые) – ответить за честь ему оказалось нечем. Отсюда же растет и снисхождение к токенам черни: портрета монарха на них нет, налоги они ими не платят, меняются между собой на сапоги и папиросы, на честь не претендуют, ну и пусть их.
Государства продолжали брать на себя долги так же, как частные лица, вплоть до 1960-х, почти 250 лет и так же, как частные лица, периодически их с треском проваливали. Неизменным оставалось отношение к бонам как к долговым обязательствам, в противовес монетам, которые считались «настоящими» деньгами. В итоге при любом удобном случае эти обязательства старались взыскать и как только начинался какой-то кризис типа войны - бумажки массово обесценивались. Еще одной проблемой был отец долга - кредит. С долговыми бонами невозможно было раздувать его бесконечно (что крайне, крайне расстраивало правоверных прото-либертарианцев, сторонников Адама Смита), ведь как банк может не побояться невозбранно выдать в рост 1000 гульденов своей напечатанной боной из тех 1100, что ему принесли на хранение в золотых монетах, не опасаясь того, что вкладчик возжелает их забрать? Банки, частные и государственные, прогорали на этом как спички в Аду, рушились один за другим, инициировали кризисы и сами становились их жертвами (сразу скажем - с фиатными деньгами кризисов меньше не стало, но они позволили банкам просто плевать на свои обязательства в такой момент и с чистой совестью, оставаясь на плаву).
Со всем этим надо было что-то делать, но только к 1960-м западные государства пошли дальше чем Сун 1100 г. и доросли до Юань 1300 г. переоткрыв магию фиатной валюты. Строгое определение фиатных денег гласит, что это средство обмена, которое, парадоксальным образом, не гарантирует сам факт обмена, то есть, не существует какого-либо государственного органа, который принял публичную оферту вида «каждая принесенная ко мне банкнота без ограничений будет обменяна на товар» (на важно какой, золото, пшеницу, серебро или даже опиум, были в истории и такие деньги и нет, даже не в Китае!). На банкнотах, таким образом, отсутствуют какие-либо указания о любых гарантиях, но, парадоксально, присутствует указание, что это законное платежное средство. Как же оно работает? На самом деле несложно: по большому счету ведь не важно, гарантирован ли обмен банкноты на товар при обращении к государству. Намного важнее, что государство гарантирует, что навяжет такой обмен в отношении любой сделки, проводимой в своих границах с использованием своих бумажек. Фиатные деньги имеют стоимость не потому, что какая-то третья сторона предоставит вам в любой момент заявленный товар в обмен на них, а потому, что третья сторона гарантирует, что проломит башку любому на своей территории, кто не предоставит товар в обмен на них (самые передовые экономики, такие как американская, благодаря авианосным ударным группам гарантируют, что проломят башку кому угодно в мире, кто откажется брать доллары в обмен на товар, точнее даже еще круче – виртуальные доллары в виде обязательств госдолга). Тонкая, но существенная разница: отныне обязанность выдавать товары в обмен на боны возложена не на самого хозяина, а на тех, кто проживает на его территории, хозяин лишь гарантирует, что бона останется легальным платежным средством, то есть обязуется следить что бы на территории не обращались иные боны и прочие средства оплаты, не лицензированные им лично, что бы никто не смел выпускать боны кроме него и что бы все жители эти боны принимали.
Таким образом, гиперинфляция возникает не только от того, что на рынке оказывается огромная ничем не обеспеченная денежная масса (в эпоху фиатных денег никто и не обязан ее ничем обеспечивать, триллионные долги развитых государств и перегретые компьютеры, уставшие штамповать нули и единицы виртуальных денег это подтверждают), она возникает, прежде всего, тогда, когда эмитент этой массы слишком слаб, что бы выполнить свою роль внешнего гаранта обмена (условно говоря при сочетании необходимости приставить к каждой лавке полицейского, бьющего продавца дубинкой по голове, если тот не продает товар за бумажку, а требует золота или биткойнов и фактической невозможности это сделать). В такой момент в действие вступают так любимые анархо-капиталистами невидимые рыночные руки и фиатные деньги превращаются в обычный товар - и тут то и всплывает, что товар они довольно паршивый, никто их брать не хочет, требуют лучшего товара (иностранной валюты или золотых червонцев). Как мы видим, фиатные деньги выпущены уже строго и только государством (и это их основная отличительная черта от обычных денег долга, если позволить их выпускать кому угодно - пропадет сама идея) и работают на гарантии не того, что государство их на что-то обменяет, а того, что жители государства силой этого государства будут принуждены их обменивать их уже друг у друга.
Подведем некоторый итог. Относительно истории и роли денег существует множество заблуждений, часть из которых мы постарались развеять. Если как-то упорядочить эти знания, то предметами нашего коллекционирования в общем являются: деньги чести (прото-монеты и монеты из драгметаллов, т.н. полновесные деньги), деньги долга (все виды банкнот до Бреттон-Вудса и разнообразные ценные бумаги) и фиатные деньги, делящиеся на ранние до 1975 г. (разменная монета и токены, боны Юань) и поздние, после 1975 г. (все современные банкноты и монеты).
